Меня привезли в отделение милиции. Дежурный – лейтенант милиции – нас, очевидно, ждал. Один из моих спутников, не предъявляя никаких документов, спросил дежурного: «Куда его?» Дежурный провел нас в кабинет начальника, который был не занят. Меня посадили с одной стороны стола, напротив сели трое в штатском. Вскоре пришли еще трое и милиционер. Двое из пришедших, простые на вид мужчины, очевидно из рабочих, сели сзади меня у стены, а милиционер, расписавшись в какой-то бумажке, быстро ушел. Напротив меня теперь сидели четверо, один из них был явно главный. Он спросил, при мне ли паспорт. Я ответил утвердительно и вместе с паспортом передал им служебное удостоверение старшего научного сотрудника Всесоюзного института физиологии и биохимии сельскохозяйственных животных. Оба документа были тщательно изучены.
– Что вы делаете в Киеве?
– Я приехал для участия в работе 9-го Международного конгресса геронтологов.
– Да, это нам известно, – сказал «главный», – поэтому вас и задержали. У нас есть инструкция ограждать конгресс от посторонних и нежелательных элементов. Вы направлялись на конгресс, не имея для этого никаких оснований. Это мы рассматриваем как нарушение общественного порядка.
– Вы также оказали сопротивление милиции, – добавил другой.
Один из моих собеседников протоколировал допрос.
– Все это совершенно неверно, – ответил я, – никакого сопротивления милиции я не оказывал. Вы были не в форме и не предъявляли мне никаких удостоверений.
– Но у нас есть инструкция допускать на конгресс только делегатов. Вы что, делегат?
Я достал из портфеля и передал им официальное приглашение для участия в конгрессе, написанное на бланке конгресса и подписанное президентом конгресса профессором Д. Ф. Чеботаревым и председателем программного комитета профессором В. В. Фролькисом. Приглашение было датировано 9 июня 1971 года. В нем, в частности, говорилось:
Все члены опергруппы поочередно обстоятельно изучали представленный документ.
– Да, это письмо было, очевидно, послано вам, – признал наконец «главный», – но ведь вашей лекции нет в программе конгресса. Почему же вы приехали в Киев? («Для милиционера он знает слишком много», – сразу подумал я. Программа конгресса включала больше тысячи сообщений.)
Я объяснил, что об отсутствии моей лекции в программе узнал лишь в Киеве: окончательный вариант программы раздавали участникам только по прибытии на конгресс, при регистрации в секретариате. Но как член Геронтологического общества и член его правления я имел право зарегистрироваться. Я извлек из портфеля брошюру предварительной программы с перечислением тем секций и симпозиумов и подчеркнул для «опергруппы» следующий абзац:
«Программный комитет рекомендует всем авторам, вне зависимости от того, включены ли их доклады в программу или нет, приехать на конгресс, чтобы обсудить с коллегами свои работы».
– Но вы ведь не получали вызова для приезда в Киев, – не успокаивался «главный».
– Вызов мне не нужен, он служит основанием для командировок, я же нахожусь в отпуске и могу приехать в Киев без вызова.
– Есть ли у вас документы, доказывающие, что вы получили отпуск?
– Таких документов никто не выдает, вы это знаете. Есть приказ по институту, и при необходимости можете это проверить.
– Мы это проверим сразу, – с этими словами «главный» вышел из кабинета.
Интерес опергруппы к вопросу об отпуске был понятен. В период трудового отпуска граждане СССР имели право проживать без прописки в «режимных» городах, в столицах республик и в курортных местах недалеко от морских границ СССР. Отпускникам не нужно было ставить в паспортах штамп о временной прописке.
Через несколько минут «главный» вернулся и сказал:
– Да, вы в отпуске с 27 июня. Мы это проверили.
– Неужели в институте в воскресенье вечером есть кто-то из администрации? – удивился я.
– Мы не звонили в ваш институт, я узнал обо всем там, где следует. Вы когда приехали в Киев?
– 29 июня.
– Где вы остановились?
– У знакомых.
– Сообщите нам их адрес.
– Этого я могу не делать. Если я задержусь дольше трех дней, то сообщу в милицию того района.
