Хотя дом, в котором жил Роман Гуль, находился в пяти-шести минутах ходьбы от Колумбийского университета, это был уже совсем другой район. Мрачные кирпичные неоштукатуренные дома в восемь-девять этажей. Подъезд в доме с номером 506 был без консьержа. Лифт старый. Дверь в квартиру Гуля была железной с множеством засовов. Изнутри ее дополнительно подпирала стальная палка, фактически небольшой ломик… «Здесь жить без такой защиты нельзя, – объяснил Роман Борисович, открывая свою крепость, – в подъезде ночуют наркоманы, особенно зимой». После этих объяснений он обнял меня по-русски… «Очень рад видеть вас, Жорес Александрович, в редакцию я теперь езжу редко, машины у меня нет, и гулять вокруг здесь старикам не советуют…» В столовой меня тепло приветствовала жена Гуля. Я пробыл в этой русской семье около трех часов, мы беседовали о многом. Но Роман Борисович постоянно возвращался к теме Солженицына, очень хотелось ему передать «Новый журнал» «великому», как он считал, писателю. Но Гуль был сильно разочарован «Письмом вождям» и эссе «Жить не по лжи», которого я еще не читал. «Зачем ему все это нужно?» – недоумевал Гуль. Я объяснил Роману Борисовичу проблемы Солженицына, связанные с гипертонической болезнью, затронувшей мозговое кровообращение. Солженицын стал очень нетерпелив, забывчив, часто отвлекается на случайные проблемы. Верит в свое «предназначение». Реальности западной жизни его пока раздражают. Он теперь торопится завершить эпопею о войне и революции – «Красное колесо», которую считает своей важнейшей книгой. Стал очень религиозным, даже проповедником, почти апостолом. Я очень сомневался, что он примет предложение стать главным редактором «Нового журнала» и сможет редактировать работы других авторов. Гуль тоже заметил перемены в творческом стиле Солженицына. «Август Четырнадцатого», по его мнению, был, по качеству прозы, написан значительно хуже «Ракового корпуса». «Сюжета нет, слишком много о передвижениях войск…» Однако предложение Солженицыну на редактирование уже было одобрено редакцией и Советом спонсоров журнала. Журналу был очень нужен символ, который привлек бы к нему новых авторов. Текущую работу вели бы другие. Для обсуждения этого проекта главный спонсор журнала Джордж Кеннан (George Kennan), писатель, историк и дипломат, бывший в 1952 году послом США в Москве, готовился к поездке в Цюрих. Кеннан хорошо знал русский язык и русскую литературу. Он был также основателем Института по изучению СССР в Колумбийском университете. Рецензия Джорджа Кеннана на русское издание «Архипелага» под заголовком «Между землей и адом» публиковалась в следующем, 115-м номере «Нового журнала».
Дж. Кеннан, которому в 1974 году исполнялось 70 лет, оставался очень влиятельным политиком. С ним нередко советовались в Белом доме и в комиссиях конгресса. (Я не исключаю, что его идея создания «Журнала Солженицына» как нового «Колокола» в США привела в движение совсем другой проект, завершившийся появлением журнала «Континент», первый номер которого вышел в конце 1974 года в ФРГ. Из ФРГ никакой «колокол» на СССР звонить, безусловно, не мог.)
Спал я очень плохо, мешал шум с улиц, пробивавшийся через закрытые и зашторенные окна. В Нью-Йорке, как оказалось, машинам разрешались сигнальные гудки, и в потоках автомобилей они сливались почти в грохот. Утром я первым делом купил в ближайшей аптеке восковые затычки для ушей. В открытке, которую я послал Рите с Димой на следующий день, как обнаружилось уже сейчас, при подготовке этого очерка, было написано: «Привет из этого сумасшедшего города! Немного поспал с двойной дозой снотворного и с затычками в ушах».
17 апреля я приехал в гости к Валерию Чалидзе. Скромный и не очень известный основатель Комитета защиты прав человека в Москве, состоявшего из четырех человек и заседавшего обычно в его собственной квартире, жил теперь в элитном доме в восточной части 92-й улицы, очень близко от Центрального парка. Это был район богатых ньюйоркцев. Чалидзе принадлежали в этом доме две квартиры, одна служила редакцией и типографией для издательства «Хроника-Пресс», во второй Валерий жил сам. Современная американская мини-типография сильно отличалась от типографии «Bertrand Russell Foundation» в Ноттингеме, которую я посещал в 1973 году. Здесь не было никаких печатных машин, продукцию выпускали с помощью каких-то модификаций копировальных аппаратов «Xerox» с текстов, подготовленных на электрических пишущих машинках. Все издания делались с бумажными обложками. В редакционный совет «Хроники-Пресс» входили Эдвард Клайн (Edward Kline) и Питер Реддавей (Peter Reddaway). Клайн имел репутацию мецената. Он был миллионером, владельцем Kline Brothers Company – сети универсальных магазинов в Чикаго и в соседних с ним городах. Он свободно говорил по-русски, и советские проблемы входили в сферу его дополнительных интересов. Он был также основателем и собственником издательства имени Чехова в Нью-Йорке. По объяснениям Чалидзе, именно Э. Клайн обеспечивал грант на работу издательства «Хроника-Пресс».
