Габриэль, совершенно не ожидающий от данмерки подобного, рассмеялся. Люсьена же это нисколько не возмутило, он лишь показал на неё, будто собирался уточнить, что именно это он и имел в виду. Похоже, это не первая подобная шутка за эти пять минут.
Лошади тоже уже были здесь, даже Гарпия. Передавая поводья хозяину, Люсьен попросил:
— Постарайся не вывалиться из седла. Я не хочу ещё и тебя оставить в этой крипте.
Данмерка заинтересованно уточнила:
— Крипта? Так за этой дверью захоронение?
— Ты не сказал ей? — удивился Люсьен.
— Не за чем ей столько обо мне знать. — Рэл взглянул на данмерку и безобидно улыбнулся. Но слова Люсьена уже и без того о многом ей сказали.
— И кто там лежит?
Габриэль не ответил, поднялся в седло и повернул на северную дорогу. Люсьен очень скоро догнал его, и сейчас, когда Теневая Грива оказалась рядом, Гарпия уже вела себя спокойнее. Не так норовисто, как обычно, но и не робела, как в прошлый раз.
— В горах есть монастырь, — объяснил Люсьен. — Оставим там лошадей, а на обратном пути попросимся на ночлег. Монахи нередко готовы приютить путников за символическую плату.
— Мне всё ещё кажется, что мы делаем это совершенно зря, — осторожно сказал Габриэль. — Я боюсь, что это ничего нам не даст.
— Понимаю, что тебе страшно делать это, — вдруг прямо сказал Люсьен. — Дамир был моим другом, мне тоже не по себе от мысли, что придётся потревожить его могилу. Но иных вариантов у нас попросту нет. Я уже не знаю, за что цепляться.
— Тогда будем надеяться, что это не станет напрасной тратой сил и времени.
Солнце медленно карабкалось вверх, возвышаясь над горами, а поздняя зелёная трава Хартленда постепенно встречалась всё реже, уступая место толстым бесцветным колючкам и стелющимся корням высоких деревьев. Но деревьев тоже становилось немного. Густые леса остались за спиной, и вдоль узкой дороги на север стали попадаться серые гранитные глыбы различных форм и размеров.
Веяло морозной свежестью. Воздух на подходе к горам был чист и прозрачен, он наполнял грудь силой, отрезвлял голову, и Габриэль снова невольно коснулся шеи, потирая её, и непроизвольно подумал о том, о чём редко кто-то задумывается. Он дышит. Раньше он никогда бы не подумал, что однажды начнёт ценить эту возможность дороже всего остального.
Люсьен вдруг придержал лошадь, оглянувшись. Лэйнерил на своём старом жеребце отставала от них, и он решил её дождаться. Но данмерка, назло ему, не спешила, и перевела коня на шаг. Даже несмотря на пройденный путь с Габриэлем, находиться в седле ей было непривычно. Рэл сразу понял, что она нечасто ездит верхом, но сейчас она всеми силами старалась этого не показывать и держалась уверенно и гордо. Может, Люсьен верил в это.
— Давай обгоняй, чтобы мы тебя видели, — строго велел он ей, когда она приблизилась достаточно для того, чтобы услышать. — Я не собираюсь потом возвращаться и искать тебя.
Проезжая мимо, Лэйнерил слегка наклонилась к нему и шепнула:
— Ты просто любишь быть сзади.
Люсьен шумно вздохнул. Габриэль напомнил:
— Говорю ведь, они всегда начинают первые.
— Клянусь, если она не прекратит, ночью в аббатстве я согрешу.
Рэл улыбнулся и пустил Гарпию следом за данмеркой. Чего он точно не ожидал, так это того, что между этими двумя возникнет столько напряжения.
Обещанный монастырь показался через несколько часов. Здесь, в горах, местами лежал тонкий слой снега и было намного холоднее, чем у Чейдинхола. Лэйнерил оказалась не готова к такому перепаду температур и ёжилась в седле, пытаясь унять неконтролируемую дрожь. Глядя на неё, Габриэль расстегнул свой плащ и укрыл им её плечи. Данмерка хотела начать возмущаться, но, встретив его измученный, не терпящий возражений взгляд, благоразумно решила промолчать.
Габриэлю было тяжело, и теперь опасения Люсьена о том, что он может вывалиться из седла, казались вполне обоснованными. Когда разговоры прекратились и путь стал монотонным, Рэл выпустил из рук поводья и начал клониться вниз к конской гриве. Сейчас, когда солнце высоко, он не заперт в четырёх стенах, а рядом те, кому он доверяет, возвращения Ярости Ситиса ожидать не приходилось. И Габриэль, почувствовав себя в безопасности, начал засыпать. Но он тут же вздрогнул, схватил ускользающие поводья и выпрямился в седле. И больше такого не допускал.
К счастью, монастырь уже был впереди, и дальнейший путь предстояло пройти пешком.
Недалеко от стен им встретились стадо горных коз и пастух. Ещё издалека на путников звонко залаяла молодая собака, и Люсьен громко поздоровался:
— Доброго дня, почтенный. Мы бы хотели оставить лошадей в ваших конюшнях. Дальше верхом не проехать.
— И вам лёгкой дороги, странники. Спросите брата Хьяра, он как раз должен быть в кельях.
Люсьен признательно кивнул старику и тронул кобылу пятками, ведя её к невысоким постройкам, виднеющимся за редким северным лесом. Когда он догнал Лэйнерил, она шёпотом спросила:
— Что это за место? Никогда не встречала храмы так далеко от города.
