Для Кейт и Уильяма была отведена не какая-то маленькая комнатка со старой кроватью и пыльным зеленым балдахином; нет, новобрачных поместили в двух просторных помещениях, из которых открывался вид на городок внизу. Посреди большей комнаты возвышалась кровать, укрытая красным покрывалом, рядом с ней – резной стол, на котором были оставлены серебряный графин и кубки для вина, украшенные драгоценными камнями. Перед камином стояла длинная, обитая мягкой материей скамья с высокой спинкой, а с балочного потолка свисал позолоченный канделябр; пламя свечей слегка подрагивало – из открытого окна дул ветерок. Казалось, тут было предусмотрено абсолютно все, – живи да радуйся.
Вот только мало радости было в мысли о том, что ей предстояло.
«Что ж, – думала Кейт, – по крайней мере, этот абсолютно чужой человек не лишит меня девственности».
Даже с Джоном это произошло достаточно болезненно, но он был ласков с ней, и на место боли вскоре пришло чудесное новое чувство наслаждения. Кейт невыносимо было думать об этом теперь: Джон, увы, потерян для нее навсегда.
Когда Мэтти – предварительно отогнув простыни, подсунув валик под подушки, расшнуровав и отложив в сторону красивое свадебное платье и расчесав до блеска волосы своей госпожи – ушла, Кейт в ночной сорочке забралась в постель и села в ожидании. Сердце ее колотилось. Она возблагодарила Бога за одну маленькую милость: поскольку двор пребывал в трауре по принцу Уэльскому, новобрачная была избавлена от церемонии публичного разделения брачного ложа.
Вскоре появился Уильям, облаченный в шелковый халат.
– Ну, вот мы и вдвоем, жена, – сказал он, останавливаясь, чтобы налить им вина. – Надеюсь, ты не боишься меня? – Он протянул ей кубок.
– Нет, милорд, не боюсь, – ответила Кейт, но благодарно отхлебнула вина, скосив глаза на мужа, который, скинув с себя халат, обнаженным забрался на кровать. Она мельком увидела мускулистые конечности, белые ягодицы и густые заросли черных волос на груди и в паху.
– Выпьем за наш брак, – провозгласил Уильям, и они чокнулись кубками.
Допив вино, он повалил ее на спину. Кейт и охнуть не успела, как муж задрал на ней рубашку и, взгромоздившись на нее, с силой проник внутрь. Бедняжка негромко охнула: его движения причиняли ей боль, и нужды изображать наигранное неудобство не было. Закончив, он, тяжело дыша, растянулся рядом с ней; она лежала с пустым сердцем, отвернувшись к стене. То, что прошлой ночью было таким восхитительным, сегодня не значило для нее ничего. Неужели теперь так будет всегда-всегда? Неужели Уильям не скажет ей ни одного слова любви?
Кейт сделала над собой усилие. Нужно было предпринять что-то, чтобы ее брак не был таким невыносимым.
– Вы мной довольны, милорд? – прошептала она.
Ответа она не услышала. Вместо ответа раздался храп.
