Опасные видения полностью

Ветерки были ласковыми, но сегодня – необычайно неприкаянными и переменчивыми, словно с лепреконьей натурой. Они шуршали в тощих деревьях, будто ласкали их бороды из испанского мха за покосившейся, будто перебрав лишку, белой кладбищенской оградой Сайпресс-Холлоу, тусклой в свете звезд. Джо чуял, что призраки так же неприкаянны, как и ветерки, не знают, кого и где преследовать, не взять ли выходной на ночь, заунывно блуждая вместе блудливой ватагой. А среди деревьев слабо и непредсказуемо помигивали красно-зеленые вампирские огни, точно больные светлячки или чумной космический флот. Тяжелое уныние так и прицепилось к Джо и росло, и его потянуло свернуться калачиком в первой подвернувшейся под руку гробнице или под каким-нибудь покосившимся надгробьем, спастись от общей с Женой и троими остальными участи. Он подумал: побросаю-ка я кости, побросаю да отправлюсь спать. Но пока выбирал, уже миновал провисшие ворота, всю призрачную ограду и Район лачуг.

Поначалу Ночной город казался таким же мертвым, как весь Айронмайн, но потом Джо заметил слабое свечение, такое же болезненное, как вампирские огни, но лихорадочней, а с ним – бодрую музыку, тихую, как джаз для муравьиного джиттербага. Он шел по пружинящему тротуару, с тоской вспоминая деньки, когда пружинистость была только в его поступи, а сам он всегда был готов ворваться в драку, как рысь или марсианский пустынный паук. Боже, сколько воды утекло с тех пор, как он дрался по-настоящему или чувствовал силу. Понемногу карликовая музыка стала разгульней, будто рэгтайм для гризли, и громкой, как полька для слонов, а свечение превратилось в пылание газовых ламп, шандалов, трупно-синих ртутных трубок и дерганого розового неона, что все вместе насмехались над звездами, где странствуют космические корабли. В следующий миг он стоял перед трехэтажным фальшфасадом, переливающимся, аки дьявольская радуга, да вдобавок с бледно-голубой глазурью из огней святого Эльма. Посреди были врезаны широкие барные двери, над ними и снизу проливался свет. Золотой друммондов свет снова и снова корябал над проемом с размашистыми завитушками и прикрасами слово «Погост», а адски-красный – все повторял: «Азартные игры».

Так, значит, то новое местечко, о котором было столько разговоров, наконец-таки открылось! И впервые за эту ночь Джо Слэттермилл почувствовал, как в нем зашебуршилась настоящая жизнь, почувствовал слабую ласку возбуждения.

«Побросаю-ка я кости», – подумал он.

Отряхнул с беспечным размахом свою сине-зеленую спецовку, похлопал по карманам, чтоб услышать звон. Потом расправил плечи, раздвинул губы в ехидной ухмылке и ввалился, толкнув двери вытянутой рукой так, словно стальной решимостью останавливал на месте врага.

Внутри показалось, будто «Погост» занимал весь городок, а барная стойка уходила далеко, как железная дорога. Круглые лужи света на зеленых столах для покера чередовались со сладострастными извивами возбуждающего сумрака, где девицы-разносчицы выпивки и фишек плыли, что твои белоногие ведьмы. У далекой джазовой сцены танцовщицы показывали в танце живота свои извивы. Игроки густо торчали кругом столов, как грибы, все лысые от переживаний, как лягут карта, кости или белоснежный шарик, а местные ночные женщины тут цвели, что твои поля молочая.

Призывы крупье и шлепки сданных карт звучали таким же тихим, но роковым стаккато, как шорох и ритм джазовых барабанов. Здесь все теснящиеся атомы нетерпеливо подпрыгивали. Даже пылинки отплясывали джигу в конусах света.

Возбуждение Джо росло, и он ощутил в себе, словно ветерок, предвещающий бурю, слабое дуновение уверенности, которое непременно разрастется в торнадо. Все мысли о доме, Жене и Матушке вылетели из головы, а Мистер Толстопуз остался в ней лишь в виде бешеного юного кота, рыщущего на мощных лапах на краю сознания Джо. Мышцы ног самого Джо вторили его молодой силе, и он чувствовал, будто становится гибче и сильнее.

Он осмотрелся с прохладцей, рука, как будто не его, выстрелила в сторону и сорвала стаканчик с проходящего мимо и покачивающегося подноса. Наконец его взгляд остановился на том, что он счел Главным Столом для Игры в Кости. Вроде бы именно там собрались все Главные Грибы: такие же лысые, как остальные, но торчащие прямо, будто поганки. Потом в промежутке между ними Джо приметил на противоположной стороне стола кого-то еще выше, в длинном темном пальто с подвернутым воротником и натянутой на глаза темной обвислой шляпе, так что виднелся только треугольник белого лица. В Джо выросли подозрение и надежда, и он направился прямиком к промежутку среди Главных Грибов.