Чем ближе он подходил, пока белоногие и блестящие девушки ускользали с его пути, подозрения получали подтверждение за подтверждением, а надежда все набухала и расцветала. За столом сидел самый жирный человек, что Джо только видел в жизни, с длинной сигарой, серебристым жакетом и золотым зажимом для галстука по меньшей мере восемь дюймов в ширину, где жирным шрифтом значилось: «Мистер Боунс». На другом конце стола стояла самая оголенная девица с фишками из всех – и единственная, чей поднос, висевший на голых плечах и упиравшийся ей в живот пониже грудей, ломился от золота в маленьких поблескивающих башенках и от черных фишек. А на крупье – еще более тощей, высокой и длиннорукой девице, чем даже его Жена, – из всей одежды были будто только длинные белые перчатки. Она была ничего собой, если вам нравится, когда девушка – только бледная кожа да кости, а груди – как фарфоровые дверные ручки.
Рядом с каждым игроком высился свой круглый столик для фишек. Один, у промежутка, пустовал. Прищелкнув пальцами ближайшей девице с серебряными фишками, Джо разменял свои захватанные доллары на такое же число бледных кружков и вдобавок крутанул ей сосок себе на удачу. Та игриво клацнула зубами в сторону его пальцев.
Не торопясь, но и не тратя время зря, он подошел и беспечно шлепнул свои скромные стопки на пустой столик, заняв место в промежутке. Он заметил, что сейчас игральные кости у второго Большого Гриба справа от него. Сердце Джо лишний раз екнуло, но не больше. Затем он спокойно поднял глаза и взглянул через стол.
Пальто казалось изящным переливающимся столбом из черного атласа и с черными пуговицами, подвернутый воротник – из хорошего плюша, тускло-черного, как самый мрачный подвал, как и обвисшая шляпа с опущенными полями, где вместо ленты была только тонкая нитка черного конского волоса. Рукава – длинные, тоже атласные столбы, но поменьше, и кончались тонкими длиннопалыми кистями, которые если двигались, то проворно, но по большей части оставались неподвижны, как у статуи.
Шляпа скрывала гладкий лоб, не считая нижней части, где не оставила следа ни одна капля пота, бровей – что были как отрезки от той нитки со шляпы, – тощих аристократических щек и узкого, но какого-то сплющенного носа. А цвет был не таким уж белым, как сначала привиделось Джо. Имелась в белизне примесь бурого – как у слоновой кости, что только начала стареть, или у венерианской пемзы. А лишний взгляд на руки это подтвердил.
За человеком в черном сгрудились чуть ли не самые яркие и отвратные посетители, мужчины и женщины, каких только видывал Джо. Он с первого взгляда понял, что здесь у каждого разряженного-напомаженного хама в кармане цветастого жакета прячется пистолет, а в набедренном кармане – дубинка; у каждой змееглазой ночной бабочки – стилет в чулках и серебристый «дерринджер» с перламутровой рукояткой под шелком в блестках, что покрывал впадинку между торчащими грудями.
Но Джо все-таки знал, что это все мишура. А по-настоящему смертоносен человек в черном, их хозяин, из тех, по ком сразу видишь: только тронешь – умрешь. Хоть коснешься пальцем его рукава без спросу, даже легонько и уважительно, эта белая рука метнется быстрее, чем можно представить, и ты получишь пулю или нож. А может, убьет уже одно касание, будто каждый черный предмет его одежды заряжен от этой самой белой кожи высоковольтным, высокомощным белым электричеством. Джо снова взглянул на затененное лицо и решил, что проверять ему не хочется.
Ведь самое большое впечатление производили глаза. У всех великих игроков глаза посажены глубоко, кроются в тени. Но у этого глаза сидели так глубоко, что и не поймешь, видно ли от них хоть проблеск. Воплощение непостижимости. Бездонные. Как черные дыры.
Но все это Джо ни капли не расстроило, хоть и напугало весьма и весьма. Наоборот, он пришел в восторг. Первое подозрение целиком и полностью подтвердилось, надежда зацвела буйным цветом.
По всему видать, это кто-то из взаправду больших игроков, что заглядывают в Айронмайн дай бог раз в десяток лет, проездом из Большого города на речных пароходах, что курсируют в жидкой тьме, словно роскошные кометы, проливая длинные шлейфы искр из высоких, как секвойи, труб с листвой из выгибающейся листовой стали. Или на серебристых космических лайнерах с десятками изумрудных струй из сопел, чьи иллюминаторы мерцают аки стройные ряды астероидов.
Если на то пошло, быть может, это действительно большой игрок с другой планеты, где ночной ритм жарче, а игровая жизнь – словно горячечный сон о риске и радости.
Да, вот с таким-то человеком Джо и хотелось всегда померяться способностями. Он чувствовал, как его недвижные, как скала, пальцы защекотала
