Но пересадка органов – только половина дела. Ее конкурентка – аллопластика, то есть наука и эмпирическая технология по пересадке чужой материи на человеческое тело в медицинских целях. Сегодня тысячи ходят по улицам с металлическими кардиостимуляторами в сердцах, с нейлоновыми трубками вместе отдельных участков артерий, с пластмассовыми клапанами вместо органических в больших венах, с прозрачными вставками в глазах. Когда человека исцеляет аллопластика, никто не умирает.
Считайте следующие пятьсот лет гонкой этих двух технологий – аллопластики и пересадки органов. Правда, пересадка победит. Она проще.
Светлая сторона пересадки органов и правда что ни на есть светлая. Пока у банков хватает материала, каждый гражданин может жить столько, сколько держится нервная система, а врачи будут менять запчасти, как только сносятся старые. Сколько проживет мозг с надежным молодым кровоснабжением? Кто знает. Я бы сказал – века.
Но когда на кону века жизни, какой гражданин станет голосовать против смертной казни за ложную рекламу, многократный переход улицы в неположенном месте, хамство, уклонение от подоходного налога, рождение детей без лицензии? Или (и вот где настоящая угроза) критику правительства? Когда речь о банках органов, «Человек-головоломка» – это взгляд в лучшее из возможных будущих. А худшее – нескончаемая диктатура.
В Рождество Христово 1965 года Харлан сказал, что собирает рассказы для антологии. Я был на середине романа о проблеме банков органов в межзвездной колонии Земли (уже почти закончен)[100] и отвлекся от него, чтобы показать, как эта же проблема может повлиять на Землю.
Думаю, я бы мог продать этот рассказ где угодно. Но здесь он неизбежно вызовет разговоры и тем самым выполнит свое назначение. Потому что кому-то пора бы уже об этом задуматься. Времени мало. Это просто случайность, что банки крови Красного Креста еще не пополняются из моргов. Представьте себе все преимущества – и вздрогните.
Область спекулятивной литературы, как ни странно, делает из писателей специалистов. Есть инопланетные экологи вроде Хола Клемента, поэты-имажисты вроде Рэя Брэдбери, разрушители миров вроде Эдмонда Гамильтона и А. Э. ван Вогта. Но слишком мало «писателей эпохи Ренессанса», чтобы работали бы во всей спекулятивной палитре, от готической фантазии до рассказов «твердой» научной фантастики про сальники да сопла. И среди этих редких мастеров на все руки – лишь пригоршня тех, кто справится с рассказом ужасов в контексте современного общества.
Фриц Лейбер, который со своими двумя «Хьюго» за плечами не нуждается в представлениях, – явно самый разносторонний из этой пригоршни. Он родился в 1910 году в Чикаго, в семье шекспировских актеров Фрица Лейбера и Вирджинии Бронсон, учился в Университете Чикаго, получив диплом бакалавра по психологии с отличием и проведя три года в обществе «Фи Бета Каппа». Читал епископальные тексты и посещал Общий теологический семинар в Нью-Йорке, в 1935-м играл в гастролирующей труппе своего отца[101], с 1937-го по 1956-й занимался редактурой, преподавал один год драму в Оксидентал-колледже в Лос-Анджелесе. Младший редактор
Для историков: первый принятый рассказ Фрица Лейбера – «Автоматический пистолет», вышедший в
Между прочим, очень правильно, что из всех возможных кандидатов
