— Предательства?
— Да. И за это был мной ликвидирован.
О-па. А парень уже реально вступил на тропу террора. Начал с убийства своего же товарища. Это означало, что уже не остановится ни перед чем и никогда.
— Тогда придется все делать тебе самому, — сказал я.
— Это меня не остановит.
— Умеешь стрелять?
— Доводилось, — кивнул Мирослав. — Всяко много делал, когда сам дрессированным волком у проклятых узурпаторов был. В войсках ОГПУ.
— Не промахнешься из «нагана»?
— Не промахнусь. Если надо, зубами догрызу. Какая цель?
— Об этом позже.
Мне бы самому знать, какая цель. А то может такая быть, что всю нашу конспиративную лавочку придется сворачивать в считаные часы. Но пока выжидаем. Ждем указаний.
Весточек больше от Птицееда не было. Судя по всему, дело оттягивалось. И опять ожидание. Пролетали мимо в бессмысленном вращении дни за днями, вызывая ощущение какой-то бесцельности всей этот карусели.
Впрочем, слишком долго скучать мне не дали. Кто ждет приключений, тот их обязательно дождется. Особенно с такими подручными.
Ох, тяжело идти по канату. Особенно когда его раскачивают твои якобы соратники.
А они качнули так качнули…
На заснеженной Верблюжьей Плешке комендант, строго подперев бока, назидательно отчитывал «Ромео». Тот стоял, понурившись, но вид имел не смиренный, а скорее упертый, как бычок, которого пытаются загнать в стойло, а он никак этого не хочет, потому что рядом на зеленом лугу пасется столько красивых коровушек и телушек.
— И что ты сюда все ходишь? Над тобой вся округа хохочет. Даже уже «золотарики» на тебя косятся и хохочут. Тьфу, — сплюнул комендант.
Замечание про «золотарей» было особенно обидным. Тут по соседству располагались площадки специальной техники, конно-гужевой парк и различные строения «Мосочистки». Оттуда при попутном ветре постоянно долетали зловонные запахи — притом иногда такие, что хотелось броситься в Яузу. Тут же раскинулось их общежитие, а публика там была буйная, хотя и веселая. Народ относился к «золотарикам», как их прозвали за глаза, как и положено — с признанием необходимости их существования в мире и вместе с тем со стойким желанием держаться от них подальше. Пасть в их глазах — это означало, что падать ниже некуда.
— А чего мне не ходить? — вызывающе произнес «Ромео».
— Ну, ходи, ходи. Дождешься, поколотят тебя содомиты. А то и чего еще похуже.
— Типун тебе на язык, дядя Йося.
— Типун, типун… А мне ваши шуры-муры поперек горла стоят! — прикрикнул комендант. — Потому что порядок должен быть. Там содомиты, тут ты со своей ненаглядной фортели выкаблучиваешь. Дождетесь. Займутся вами компетентные товарищи…
Я поднялся на второй этаж конторы. В «будуаре» никого не было. Зато в кабинете председателя артели ощущалось какое-то шуршание, перемежаемое с резкими щелчками — будто разряжали магазины с патронами. Зайдя туда, я увидел восхитительную и даже какую-то фантастическую сцену — Авдотья работала. Щелкала костяшками настольных счет, одновременно перебирала какие-то бумажки, отмечала цифры красным карандашом, делала заметки. И получалось у нее это настолько ловко, что я даже залюбовался.
— Трудитесь, Авдотья Михайловна? — поинтересовался я.
— Ну не всем же воевать в свое удовольствие. — В ее голосе явственно прозвучало недовольство. — Кто-то должен баланс подводить.
— А где все?
— Получают удовольствие, я же сказала!
— От чего? — недоуменно осведомился я.
— От войны.
— И с кем мы сегодня воюем? — Внутри у меня похолодело, и я ощутил, как мурашками ползут по моей коже подступающие неприятности.
— Учтите, я была против, — веско произнесла Авдотья. — Даже отговаривала. Но эти дураки… Их надо знать. Таких только пуля остановит. И только та, что на слонов.
— Говорите внятно! — гаркнул я, свирепея от этого словесного потока.
— У них давняя идея — одно сборище комсомольское проредить. Клуб есть один. Там всякие юные идейные «краснопузики» по вечерам собираются. Митингуют, гаденыши мелкие, дискутируют. Обычно там прилично народа. Если шарахнет бомба, да в оболочке. Ох… — она мечтательно закатила глаза.
— Просто слов нет! — вытер я со лба выступивший холодный пот.
— Ну а что вы хотите, Александр? — снисходительно произнесла Авдотья. — Засиделись господа без дела. Сникли. От вас же, дорогой наш командир, одни обещания грядущих подвигов. А мы не привыкли столько ждать. Мы каратели. А каратель должен убивать.
— Убивать, значит.
— Именно, — с вызовом произнесла она. — Саперу нужно непременно кого-то взорвать. Викентию — кого-то убить, желательно побольнее. А Глебу — просто порадоваться, что ненавистных большевиков поубавилось на Земле и стал чище воздух. Он очень озабочен очищением воздуха от большевистской вони.
— И что они удумали?
— Сапер соорудил адскую машинку. Вот и решили, что самое время ее опробовать.
— Где, когда?! — я схватил Авдотью за плечи.
Она поморщилась, но улыбнулась своей загадочной улыбкой — тоже мне, Незнакомка Блока.
— Клуб «Новатор» у Берсеневской набережной. Там сегодня как раз смотр-конкурс самодеятельности. Народу будет тьма. А мы там уже давно местечко для акции присмотрели.
