А потом она услышала зов из морской глубины, тихий усыпляющий голос. Пела девушка легко, призывно, как умеют петь жительницы мрачных глубин. Например, те же русалки.
И мавке вспомнился день собственной смерти. Хотела ли она умирать? Или это был всего лишь эмоциональный всплеск от обиды, боли, одиночества. И его можно было погасить.
В тот день она точно так же смотрела в воду и чувствовала, как та манила ее, завлекая в глубину. Кошмарные воспоминания нахлынули волной и вероломно вторглись в реальность, превратив солнце в свинцовый купал. Теперь не существовало сегодня, а только вчера.
Голос становился сильнее, призывая вернуться в родное лоно неразумное дитя.
Мавка подалась вперед и почти перегнулась через парапет, когда ей на плечо легла тяжелая рука. Обернувшись, Вика уставилась на Карла. По его лицу струился пот, а взгляд был строгим и решительным.
– Не надо.
– Я сама не хочу, – дрожащим голосом ответила она.
В это самый момент на мосту громогласно запел гитарист:
Чёрный пёс Петербург – ночь стоит у причала.
Скоро в путь, я не в силах судьбу отыграть.
В этой тёмной воде отражение начала
Вижу я и, как он, не хочу умирать.
***
Сунув руки в карманы, Стас продирался сквозь счастливых зевак, что толпились возле продавца амулетов. Ассортимент был различный, любой формы и содержания: от злых духов и сглаза до привлечения удачи и вечного богатства. Возле каждой металлической поделки имелась бумажка с подробным описанием. Потенциальные покупатели тыкали пальцем в металлические пластины, но вместо ответа продавец лишь пожимал плечами, указывая на бумажные подсказки.
Покопавшись в телефоне, Стас включил трек – сначала в наушниках было тихо, а потом раздался призывный бой барабанов, к которым тут же присоединилась бас-гитара. Лучше старого доброго рока может быть лишь старый добрый рок! Стас улыбнулся и, нацепив солнцезащитные очки, принялся исполнять немудреный приказ шефа.
Людей было много, даже слишком. В основном иностранцы. Много китайцев с фотоаппаратами и немцев в теплой одежде. Экскурсоводы выделялись на фоне остальных флажками и гарнитурой. Стас видел, как усердно рассказчики отрабатывали свои деньги, а иностранцы, поправляя наушники, синхронно кивали, делая вид, что им интересна история северной столицы.
Скукотища…
Какая Нежить? Какое Явление?
«Уже тошнит от этих людей. Еще бы на Дворцовую нас отправили», – подумал Стас.
Он получил свою должность в ОНз недавно, всего месяц назад. Консультант Особого оперативного отдела Сдерживания. Откомандировали из музея «Вселенная воды», где Стас работал архивариусом. Он и сам не знал, как так получилось, но был уверен, что в ОНз будет интереснее, чем лазить по пыльным стеллажам и оцифровывать после реставрации древние трактаты.
Но служба в особом граничном отделе оказалась еще скучнее, чем в музее. А как все красиво ему представлялось: опасные задержания, контакт с представителями чужого мира, а главное – возможность быть полезным и самому стать частью новой истории.
Стас улыбнулся и тяжело вздохнул. Хорошо, что хоть платят достойно. За одно это можно продолжать изображать из себя спасителя мира, подыгрывая очкастому аутисту, который якобы слышит, а точнее – чувствует разрыв материи. И может определить место, где объявится новый чужак.
Ага, слышит он, как же!
Глухой пенек этот Карл. Непонятно только, почему остальные этого никак не поймут и свято верят, что рано или поздно случится долгожданное задержание. Поэтому, как оголтелые, мчатся по первому зову – то в усадьбу Демидовых, то в башню Грифонов, а недавно мотались в Гатчину, на болота. Но ничего так и не обнаружили.
После очередного неудачного выезда Стас обозвал Карла вруном и мистификатором! И предположил, что проще было бы за неделю объехать весь мистические путеводитель Питера, а не морочить людям голову. Но Артур в очередной раз сделал ему замечание. В отличие от Стаса, начальник беспрекословно верил долговязому.
Гитарное бренчание прогнало неприятные воспоминания. И певучий голос прорвался сквозь несмолкаемый людской гомон:
Чёрный пёс Петербург – есть хоть что-то живое
В этом царстве облёванных временем стен?
Ты молчишь, ты всегда в состоянии покоя
Даже в тяжести самых крутых перемен.
Стас улыбнулся, уставившись на певца. Тот подмигнул благодарному слушателю. И специально повторил куплет. Но на этот раз изменив последнюю строчку.
«Все как всегда, потеряем весь день, потом шеф разведет руками и махнет, мол, не в этот раз, так в следующий уж точно свезет», – предположил Стас. Но его пророчеству не суждено было сбыться.
Гитарист – невысокий парняга в клетчатой куртке и потрепанных джинсах – приблизился к Стасу. Лицо его было молодым, но внешне имело множество старческих изъянов: родимые пятна, рытвины, словно от оспы, и голубые с поволокой глаза. Во всем остальном он был таким же, как и тысячи других уличных музыкантов.
Сыграв несколько аккордов, он перешел на бой, повторив знакомую мелодию.
Стас даже не заметил, как певец подошел практически в плотную и прошептал:
