Старик, продававший ящики для посылок, вспомнил толстячка в чопоне, который каждый день покупал у него по два-три ящика. Побеседовав с приемщицей посылок, Гараев выяснил, что русский отправлял их все в один пункт, но разным получателям и от разных лиц. Бланки ему заполнял какой-то мальчик. Он же писал адреса на ящиках... Настоящую фамилию отправителя девушка не знала. Не было о нем никаких сведений и в городской гостинице.
В жизни нередко случается, что человеку длительное время, как говорится, не везет, а потом вдруг начинается полоса удач или счастливых совпадений. Что-то похожее случилось и с капитаном Гараевым. Все началось с телефонного звонка.
— Товарищ капитан? — раздался в трубке взволнованный женский голос. — Это говорит Зульфия, с почты. Сегодня к нам заходил тот русский, которого вы спрашивали. Только одет он теперь по-другому — в темно-синем костюме, при галстуке и в шляпе...
— Зачем приходил? — с трудом сдерживая радость, перебил Гараев.
— Спросил у деда Керимова, будут ли завтра ящики для посылок, и сразу ушел. Если еще появится, я позвоню.
— Спасибо, Зульфия, — поблагодарил капитан, положил телефонную трубку и выехал на рынок, где уже много дней дежурили его помощники.
Вечером, когда перестал гудеть рынок и закрылись все ближайшие ларьки, в ларек Тулибаева-Ходжаева без стука вошел грузноватый, крепкого телосложения, русский в темных очках. В руке его был, похоже, увесистый чемоданчик.
Гараев включил кинокамеру...
Минут через тридцать из двери ларька выглянул Раджим, а затем как ни в чем не бывало вышел «русский гость». Размахивая явно полегчавшим чемоданчиком, он, не оглядываясь, пересек улицу и направился в продовольственный магазин. Гараев, оставив одного из своих помощников наблюдать за ларьком, в сопровождении сотрудников опергруппы двинулся следом.
Поздно вечером он докладывал Насырову о результатах наблюдения. Остановился «русский гость» у вдовы Сулимы Акбаровой. Она живет в своем домике, имеет двух детей, работает в столовой трикотажной фабрики. На квартире держит ученика ремесленного училища, который писал адреса на посылках.
— Срочно установите личность русского, — приказал Гараеву полковник Насыров.
Сообщение городского отдела госбезопасности Андижана в Новосибирск пришло весьма кстати. Капитан Юрьев несколько раз перечитал шифровку:
«...Нами проверяется Раджим Тулибаев-Ходжаев, в годы Великой Отечественной войны служивший в карательном подразделении гитлеровцев — «Туркестанском легионе». После войны был судим за мошенничество. Наказание отбывал в Магаданской области. Недавно Тулибаева тайно посетил агент иностранной разведки Фаут Салимов, бывший начальник штаба батальона названного легиона. Салимов легально проживает в Ташкенте, куда по каналу репатриации прибыл из Западной Европы.
Вчера нами зафиксирован подозрительный контакт Тулибаева с жителем Новосибирска Бандуриным Иваном Матвеевичем. Аналогичную встречу они имели и ранее. В Андижан Бандурин прибыл из Новосибирска через Ташкент.
Прошу срочно сообщить, что вам известно о Бандурине и характере его связи с Тулибасвым-Ходжаевым. Насыров».
На полях телеграммы знакомым почерком цветным карандашом выписаны четкие резолюции:
«Тов. САМОЙЛОВУ М. Р. Доложите. КОЦЮБИНСКИЙ».
«Тов. ЮРЬЕВУ О. Н. Срочно доложите все материалы проверки заявления о Бандуриных. САМОЙЛОВ».
— Телеграмма меняет суть дела, — войдя в кабинет подполковника Самойлова, сказал Юрьев, усаживаясь на стул у приставного столика. — Если раньше я полагал, что имеем дело с простым скупщиком золота, и готов был все материалы передать в органы милиции, то теперь надо посмотреть на Бандурина шире.
— А я тебе что говорил? — усмехнулся невесело Самойлов. — Доложите, Олег Николаевич, какие в ходе проверки получены новые сведения о Бандурине.
— Пока нового немного. Установлена лишь любовница. Фамилия ее Галкина. В Новосибирск приехала из Якутска. По специальности техник водоснабжения, работала на городской водокачке, сейчас не работает. От Ивана у нее ребенок. Недавно купила себе большой деревянный дом. Бандурин бывает у нее тогда, когда прилетает в Новосибирск...
— Что же намерены делать дальше, Олег Николаевич? — откинувшись на спинку кресла и чиркая зажигалкой, спросил Самойлов.
— В первую очередь хочу поговорить с Евдокией, законной женой Бандурина. Она обижена мужем и, по всей вероятности, поможет нам разобраться в его темных делах.
— Бандурин не отказывает же ей в деньгах. Пожелает ли Евдокия лишиться источника материальных благ?
— Она ревнует и ненавидит мужа.
— Ненависть и ревность — родные сестры необъективности.
— Думаю, мы сумеем разобраться, где истина, а где наносное. Других подходов к Бандуриным у нас сейчас нет.
— А Галкина?
— Для нее Бандурин сделал больше, чем для Евдокии. К тому же, как все молодые любовницы, она принимает Иванов треп за чистую монету и питает большие надежды.
Самойлов задумался, потушил папиросу.
— В этом, пожалуй, вы правы. Действуйте!
