Под предлогом срочного пошива капитан Юрьев в ателье познакомился с Евдокией Бандуриной. На другой день, будто случайно после работы встретил ее в молочном магазине, по пути дошел до переулка, а когда Евдокия хотела свернуть направо, капитан тихо сказал:
— У меня к вам есть деликатная просьба...
— Какая? — удивилась женщина.
— Пройти в скверик и обсудить один вопрос...
Евдокия зарделась от смущения, но из любопытства согласилась. Разговор завязался длинный и интересный для обеих сторон. В конце его Юрьев располагал о Бандурине любопытными сведениями. Но все они требовали очень тщательной проверки.
С тех пор, как Салимов посетил ночью Раджима, прошло уже немало дней, но Раджим все еще не мог забыть, как, словно привидение, через кухонное окно снова вошел в его жизнь этот страшный человек.
После очередной встречи с Бандуриным Раджим Тулибаев-Ходжаев, спрятав мешочки с золотом в доме сестры, поджидал Доржея Нургалиева, который должен был унести опасный металл за границу, к своему брату. Но не только золото понесет теперь молодой уйгур. Придется ему нести и такое, о чем знает только Раджим.
А все началось с той ночи, которую он вспоминает теперь каждый день. Раджим тогда чуть не потерял сознание, увидев в окне своего патрона военной поры.
— Ассалам алейкум, — шепотом произнес незваный гость.
— Ва-ваалейкум ассалам, — заикнулся в ответ хозяин. — Какая беда привела вас ночью в наш дом, господин обер-лейтенант?
Салимов приложил палец к губам, поморщился:
— Забудь это, Раджим. И звание, и то, что мы когда-то вместе служили дьяволу... Навеки забудь. Понял?
— П-понял, господин... — опять начал было Раджим, но осекся и вопросительно посмотрел на Салимова.
— Зови меня просто Фаут. Будем как братья. Расскажи, как ты прожил эти годы?
— В Западной Германии полгода болтался по лагерям. В декабре сорок пятого репатриировался на Родину и прописался в Самарканде. Начал торговать, но аллах попутал. Отмантулил три года в Магадане, теперь вот продаю фрукты... А как вы, Фаут? — робко спросил Раджим, утаив от бывшего патрона, что долго привыкал к новой своей фамилии и паспорту, полученному по фальшивой справке об освобождении, которую добыл ему пронырливый Абрам Стрельчик.
— У меня, брат, сложнее. Жил в Западной Германии, Англии и других странах. Недавно репатриировался в Узбекистан. Жена в сорок пятом вышла замуж за прокурора. Нашел вдову с квартирой. Живу пока нахлебником. Ищу работу и надеюсь на аллаха...
— А вы молодцом выглядите, господин обер-лейтенант, — опять сорвалось у Раджима. — Только зубы, вижу, съели да мизинчик не отрастает.
— Он ровесник твоему шраму. Помнишь бой с партизанами?
— Век не забыть! Ой, много крови было пролито...
Маленькие карие глазки Салимова хитровато обшаривали просторную, чисто прибранную кухню.
— Что ж мы тут?.. Пойдемте в комнату, — предложил хозяин.
— Подожди! Поговорить надо без свидетелей...
— Яхши, яхши, — согласился Раджим.
— Мне известно, что ты золото переправляешь за границу и продаешь его иностранцам, — строго сказал Салимов. — Хочешь снова сесть в тюрьму?
— Да я... так случилось, — пробормотал с перепугу Раджим. Потом опомнился: — Откуда вы об этом знаете, Фаут?
— От своего заграничного друга. Он шлет тебе привет...
— Кто ему рассказал обо мне?
— Заграничные друзья все знают. Ты у них на крючке...
— Вы приехали предупредить меня об опасности, чтобы прекратил это дело? — спросил Тулибаев.
— Напротив, хочу посоветовать тебе продолжать в том же духе, только во сто раз осторожнее. Попутно твой курьер мне услугу сделает. Я крепко задолжал заграничному другу. Пришла пора расплачиваться.
— Каким образом?
— Об этом тебе знать не нужно. Делать будешь только то, что скажу я. Если подведешь с компаньоном — ответишь собственной головой! — пригрозил Салимов. — А чтобы этого не случилось, сейчас напиши расписку о том, что будешь молчать и выполнять поручения представителя иностранной разведки. Теперь ты понял, Раджим?
— Я не хотел бы впутываться в это дело...
— Разве твое дело чище? Надеюсь, не поглупел за эти годы? Раньше ты был сообразительным ординарцем... — Салимов сунул Тулибаеву текст подписки. — Перепиши и приложи большой палец правой руки, чтобы не отказался, если влипнешь.
— Может, без этого обойдемся?..
— Нет. Так будет надежней.
Тулибаев расписался, плюнул на палец, приложил к нему перо с чернилами, растер и рядом с подписью сделал узорный отпечаток пальца. Он так и не сказал Салимову, что живет под другой фамилией.
— Яхши! — удовлетворенно произнес Салимов. — Вот тебе серебряный портсигар. Пусть курьер передаст его за границей акционеру, которому сдает золото. К сигаретам не прикасаться! Оружие у тебя есть?
Тулибаев отрицательно крутнул головой.
— Надо иметь на всякий случай. Держи пока вот эту игрушку.
Маленький, бельгийской работы, браунинг будто обжег руку, и Раджим торопливо сунул его в карман.
