— У меня к вам просьба, — Ермилов заметил, как Свиридов напрягся. — Когда у вас будут установочные данные исполнителей, а я вижу, что у вас все к тому идет, дайте мне список сразу же. Есть кое-какие идеи. И кстати, такое мероприятие, — он кивнул на обугленный мост, — провернуть без нескольких репетиций с хронометрированием я бы на месте диверсантов не рискнул. А значит, если просмотреть хотя бы за месяц видео в утренние часы, примерно в получасовой интервал, сопоставить номера проезжавших машин с теми легковушками, что проезжали сегодня, то возможно…
Обветренное лицо Свиридова стало еще более кирпичного цвета. Ему в голову это явно не пришло.
— Не повредит. Потом и для доказухи пригодится, — Ермилов усмехнулся, используя словечко Богданыча. — Они ведь наверняка избавились уже от мобильника, с которого прошел сигнал на подрыв, не бросили его в бардачок на память или на всякий случай. Он наверняка уже на дне Керченского пролива.
Свиридов кивал, понимая, что остановленные и досмотренные сейчас гибдэдэшниками машины, съехавшие с Крымского моста, зафиксированные камерами, не принесут результат. Основания для задержания? Если у них не найдут под запаской гранатомет. А более детальный досмотр, разработка этих персонажей пойдут тогда, когда будут зацепки.
Ермилов не исключал, что исполнители по указке заказчика могли посадить в машину и ребенка для отвода глаз. Впрочем, предполагал, что они могли и вовсе бросить машину в нежилой местности, где нет камер, и раствориться в пространстве. Без привязки к машине это просто граждане, а не террористы и не диверсанты. А ведь их наверняка обучали, так же, как Стеценко в Киеве, инструкторы-иностранцы. Подготовка серьезная. Сколько таких обученных, обозленных, изощренных ходит по Крыму, по Краснодару, по другим регионам, готовятся к выполнению задания в надежде, что потом беспрепятственно уйдут за кордон, на Украину, а там, глядишь, и деньги получат и какое-нибудь европейское гражданство. Надеются они напрасно. Из тех, кого уже удалось задержать, Ермилов не встречал таких, которые удовлетворены сотрудничеством с гуровцами. Обогатились они только существенным сроком.
— Могу я вам доверить самое дорогое? — Егоров подмигнул Титовой. Он был настроен игриво. А новоприбывшая Инна, недавно получившая майора, буквально смотрела ему в рот. Она выбрала для себя в их отделе роль верного адъютанта Егорова. И всегда подпевала Василию Стефановичу, которого называла исключительно по имени-отчеству. — Мой ПМ.
— А я думал, честь и совесть, — уколол его Ермилов. — А пистолет свой сдай в оружейку. И сбавь обороты. Демченко сказал, что твоя физиономия ему знакома. Он наверняка опознал в тебе того гибдэдэшника, который у него в бардачке нашел боевой нож. А затем видел тебя в кепчонке у себя дома на обыске. Он неглуп, понимает, что мы его загнали за флажки. Однако может осерчать.
Егоров нахмурился, понимая, что ковбойский свет в глазах стоит притушить, или, чего доброго, Ермилов все переиграет и отправит в Стамбул одну Титову. С него станется.
— Пусть с Аленой разговоры записывает. Иначе доверия у нас ни ему, ни ей не будет. Я его предупреждал. — Ермилов ходил по кабинету, строго поглядывая то на Инну, утонувшую в кресле, то на Егорова, присевшего на подоконник.
Инна, полусъеденная креслом-монстром, выглядела еще более миниатюрной. Короткие черные кудряшки, собранные в хвостик, делали ее вид легкомысленным и наивным. Но ей не свойственны были ни наивность, ни ранимость — только внешне хрупкая, она обладала жесткостью, и взгляд ее умных темно-серых глаз порой обескураживал. Инна мастер спорта по ушу, в стрельбе могла посоревноваться с Егоровым, да они вместе, представляя честь отдела, и участвовали в соревнованиях между подразделениями ФСБ и против других силовых ведомств.
— Записи будете передавать через нашего официального представителя, находящегося в Генконсульстве. Встречи с ним, как оговаривали, после звонка, а далее как он скажет. Ему там виднее по обстановке. И самое главное, Вася, без самодеятельности. У Инны критическое мышление в отношении тебя отсутствует, эта лиса тебе всегда подпевает, — Ермилов незаметно подмигнул Титовой, начавшей надуваться для обиженной тирады. — Вы там дров наломаете. Не знаю, чем руководствовался Плотников, посылая с тобой не Говорова, а Инну.
— Вот еще! Говорова! У Лени мозги как у суперсовременного компьютера. Но он кутается от каждого сквозняка, его мнительность не знает пределов. Все шутите, Олег Константиныч, — он заметил его улыбку. — Уж справимся как-нибудь.
