Ермилов рассмеялся сравнению. Он обратил внимание, что название Директората Горюнов произнес по-английски как типичный араб, выговаривая английские слова слишком тщательно, словно он учил язык, уже вжившись в легенду араба из Ирака. А может, именно так и звучит английский на улицах Багдада, где долгие годы прожил Горюнов под личиной Кабира Салима и где сильно влияние англичан многие десятилетия.
Олег глядел через пыльное стекло на цветущие белыми и розовыми цветами кусты, растущие вдоль пустынной дороги с иссушенной на обочинах травой, всклокоченной и густой. Они уже въезжали в город.
Невысокие дома типичного средиземноморского городка, пальмы на бульваре, кривые оливы, лимоны, мандарины и апельсины в цвету, но и плоды уже висят.
То и дело приближались к морю, затем снова углублялись в переулки. Следы войны здесь были только экономического характера — недостроенные дома вдоль побережья, кучи зловонных спонтанных свалок на улицах. Довольно большие магазины, а рядом буквально палатки, киоски, торгующие специями и фруктами, пластмассовыми бытовыми изделиями: тазиками, ведрами, метлами, граблями, шлепанцами — всем подряд.
Заметил стайки детей-голодранцев, одетых в такие обноски, что сразу хотелось им дать денег, чтобы хоть чуть прикрыли худые тельца. Дети с неестественными животами, как будто все пузатые, но это рахит от недоедания. Свернули в район, где обитали беженцы из других городов Сирии. Здесь мусорных куч прибавилось, под окнами развевалось на ветру несусветное тряпье, которое не то что стирать и сушить, а выбросить надо. Но берегут. Нищета. Безработица. На домах плакаты с лицами молодых арабов в военной форме — местные герои, погибшие на войне. Один из таких районов с беженцами располагался ближе к порту. Там же проехали мимо памятника Хафезу Асаду.
Горюнов ехал как бог на душу положит, то и дело выезжал на встречную, что пугало законопослушного Ермилова. От автомобильных гудков уже звенело в голове. Несколько раз джип Петра останавливали на КПП, которые здесь расположены хаотично в самых неожиданных местах. Он показывал то паспорт, то какое-то удостоверение, если уж совсем донимали расспросами и начинали всовываться в салон. После того как видели удостоверение, сразу же отпускали и брали под козырек, вернее, подносили руку ко лбу — к берету военные, а дорожные полицейские к белой мотоциклетной каске.
— Вот, кстати, о нашем болгарине Гинчеве. Твой человек, насколько я помню, с ним общался довольно тесно, — заговорил Ермилов, когда на очередном КПП их пропустили. — Мне интересны детали, зачем он присутствовал на встречах англичан из MI6 с боевыми пловцами, которых готовили к диверсии на «Северных потоках»? Хорошо бы услышать его версию ситуации. Своя версия, естественно, у меня есть.
— ДВКР может использовать и своих агентов на Украине. Их там хватает. Хочешь чужими руками жар загребать?
— Зачем изобретать велосипед, если я точно знаю, что агент УБТ напрямую общается с Гинчевым и это твой агент, — улыбнулся Ермилов. — Плотников к тому же получил добро у твоего руководства. Так что изволь!
Посмеиваясь, Горюнов покивал:
— Уж изволю.
— Очередная «кукушка»? — спросил Ермилов, когда Горюнов наконец припарковался во дворе, куда выходили подъезды сразу нескольких домов. Тут, похоже, жили местные. Было более-менее чисто. Росли несколько олив, создающих тень посреди двора. Около корявых изогнутых стволов в землю были врыты скамьи квадратом и пара столиков, за которыми сидели пожилые сирийцы и играли в нарды.
— Вот ты иронизируешь, а зря. — Они уже поднялись на два лестничных пролета, которые выходили на открытые балкончики, тут Горюнов остановился, поставил на пол тяжелую спортивную сумку, наверное, с оружием и БК, в которую еще в машине переложил и автомат, и закурил. — В Сирии нет условий содержать конспиративную квартиру по всем правилам, с тем чтобы кто-то приглядывал за ней. Вернее, есть, но за такими объектами приглядывают люди Абдулбари. А когда мне нужно встретиться с кем-то, минуя его всевидящее око? Вот тогда лучше всего такие одноразовые фатеры. Два-три раза использовал, и привет! Правда, нашим финансистам не нравится, плачу ведь за пару недель, иначе хозяева не соглашаются. Больше всего тут опасаюсь игиловцев, они пробираются вместе с беженцами, окапываются, наблюдают, стучат. Но боевики обычно живут там, где скопление этих самых беженцев. Еще французы… Те порты окучивают, бизнес пытаются мутить. Но пока мне удается сливаться с местными.
— Тебе удается. А этот гуровец, его ведь могли разместить игиловцы в одном из своих лагерей.
