— Значит, так, — Петр оперся ладонями о стол. — Нужно в первую голову узнать, как и сказал Олег, кто куратор Стеценко. Думаешь, это реально? Причем сделать это так, чтобы не дезавуировать Стеценко, не подставить. Ну ты понял… Кто у вас специализируется на работе с агентами-диверсантами? Кто мог назваться Даниилом?
Игорь вздохнул и потер лоб.
— Вообще-то этим и я занимаюсь отчасти, — он улыбнулся и показался Ермилову очень усталым. Казалось, разреши ему сейчас лечь спать, он тут же впадет в тяжелое забытье. — Но по большей части Руслан Щербак. Мы с ним работали по пилотам. Он вел переписку под псевдонимом Валентин.
— А кто у вас выступает под псевдонимом Иван Иванович?
— Возможно, это начальник отдела Тарасов, впрочем, не уверен. Вряд ли я смогу достоверно узнать.
— Он близок с шефом вашей конторы?
— С молодым, да ранним? — криво улыбнулся Игорь. — Мы его между собой так именуем. У них странные отношения, внешне неприязнь, а на самом деле обстряпывают делишки втихаря. Как достоверно известно, приторговывали западным оружием. В том числе и «Байрактарами».
— В самом деле, — кивнул Горюнов. — Мой парень из Йемена подтвердил это. Хуситы получали эти «Байрактары». В Африку оружие тоже с Украины утекало. А что тебе этот Иван Иванович?
— Он курировал подготовку диверсии на Крымском мосту. Его называют заместителем руководителя ГУР МОУ.
— Далее… — Горюнов подождал, что Ермилов скажет что-то еще, но тот молчал. — Далее, — задумчиво повторил Петр, — необходимо разузнать детали задания Стеценко. Входило ли в его задачи проработать кандидатуры для диверсии на «Северных потоках»? Да-да, именно, — Петр заметил, что у Игоря поднялись удивленно брови. — Более всего интересуют два персонажа — Демченко и Гончар.
— Попробую. Ты же знаешь, как у нас неохотно делятся информацией. Если это Руслан, то шанс есть. Он охоч до выпивки и доверяет мне. А что про Гинчева? Вы начали говорить и удалились на кухню.
— Еще важно, — Горюнов поднял тонкий длинный палец, просто-таки указующий перст, — англичане, кто-то из тех, кто у вас в качестве инструкторов и советников, возможно, координировал работу по Стеценко и контактировал либо с Русланом, либо с тем, кто курировал Стеценко, если это не Руслан. Уточни это особо. Теперь по Гинчеву, — Горюнов откинулся на спинку стула и стал покачиваться на задних ножках стула. Дурацкая мальчишеская привычка, за которую Ермилов его частенько поругивал, опасаясь, что тот однажды навернется. — Он должен был осуществлять информационную поддержку диверсии англичан на «Северных потоках». Детали. Заведи разговор ненавязчиво о сенсационных событиях конца сентября, авось выхвалиться захочет. Тебе он доверяет в какой-то степени. А чего он, кстати, в Болгарии сидит? Больше в Швейцарии ведь торчал в последнее время.
— Он теперь все время твердит, что русские его хотят то ли убить, то ли похитить. Долго нигде не задерживается. Шифруется. Утверждает, что за ним следят. Мания величия, помноженная на манию преследования, — Игорь отмахнулся. — У такого сброда из околоразведывательной среды свои идеи фикс и причуды, в том числе чтобы повысить свою значимость.
— Ты считаешь, что он не в штате у сисовцев? — Горюнов подлил Игорю и себе крепчайшего кофе, Ермилов прикрыл рукой чашку, из которой едва отпил. Лишь эти двое, наверное, могли пить такое пойло вырви глаз. С лицом смертельно усталого человека, как у этого Игоря, такое только и пить.
Заданный Горюновым вопрос стоял на повестке и в Департаменте у Ермилова. Гинчев не гнушался лить воду и на мельницу церэушников. Однако то, что сказал Петр про создание министерства пропаганды, в которое вошло агентство журналиста-расследователя, про деятельность самой организации, этого Директората, носящую откровенно разведывательный характер, во многом определило и статус Гинчева.
— Почти уверен, что он больше чем агент, — сказал Игорь.
Ермилов отметил, что Игорь не говорит много, не старается понравиться ни ему, ни Горюнову. Но при этом чувствовались правда и опытность в его словах. Не будучи уверенным в себе человеком, Ермилов всегда подмечал авторитетность в других людях, пытаясь понять, за счет чего она возникает. Некоторым, даже весьма молодым, отчего-то патологически хочется верить. Игорь относился к таким. Прямой взгляд честных, умных глаз, а ведь он наверняка очень непростой парень. Для своих предатель, для русских чрезвычайно ценный кадр. Грустный, усталый. Теперь он наверняка хочет лишь оказаться в безопасности — в России, но и тут его будут искать, чтобы отомстить. Все зависит от того, как обставит руководство УБТ его прибытие в Москву: поднимут ли шумиху, чтобы продемонстрировать, какого уровня наша контрразведка вербует агентов в ГУР МО. Соблазн, несомненно, большой — щелкнуть и гуровцев, и эсбэушников по носу. При этом опасность засветить Игоря возрастет стократно. Агенты СБУ или военной разведки непременно возьмут след, чтобы поквитаться с ним, иначе они и вовсе напрасно свой хлеб едят.
