— Ничего не доказывает, косвенное, — пробурчал Егоров. Он был настроен рвать и метать, а не искать доказательства. — То, что связь есть, мы и так знаем. Надо крутить Стеценко, блефовать, дать послушать ему аудиозаписи, что прислали нам наши восточные друзья, — Вася улыбнулся Ермилову, повернувшись так, что его лица не видели ни Титова, ни Филипчук. — Ну а потом намекнуть, что далее в разговоре были прямо названы фамилии Гончар и Демченко. Тем более в аудиозаписи с Гинчевым говорится, что среди пловцов из семьдесят третьего была и женщина.
— Это на худой конец, — кивнул Ермилов с недовольством, понимая, что такой вариант вполне рабочий, он о нем уже размышлял. Но если не удастся, Стеценко поймет, что его водят за нос, и упрется еще более капитально. Будет отрицать даже очевидное.
А им главное не просто его раскаяние, а деятельное раскаяние, чтобы он вывел их на свои контакты с английским разведчиками — где они осуществлялись и как. Не исключено, что получится добыть тому доказательства — времени прошло не так много, могли сохраниться и записи с видеокамер… Смотря где встречались, конечно.
«Англичане»[43] после запроса Ермилова сообщили, что некоторые из посольских, которые сейчас в оперативной разработке, выезжали в Краснодарский край и даже в Крым — они катались по стране довольно свободно, не пускали их только в закрытые зоны.
В регионах разведчиков под дипломатическим прикрытием передавали под местные «ноги», сообщив о прибытии объекта опережающей телеграммой в УФСБ. УФСБ принимало эстафету и путем нехитрых манипуляций селило в оборудованные аппаратуркой гостиничные номера, водило по городу и области. Но одно дело свое наружное наблюдение, привыкшее водить посольских в сложных условиях мегаполиса, а другое — регион. Бывало, выпадал объект из поля зрения.
И еще жгучий интерес для Ермилова представляли члены диверсионных групп, которых Стеценко, несомненно, знает. Он не самое низшее звено в крымской диверсионной иерархии, выстроенной украинской военной разведкой. Он — резидент-групповод с правом осуществления вербовки новых агентов. Не зря же Стеценко мотался в Тамань, Щёлкино, Керчь — наверняка передавал поручения тамошней ячейке.
— Я тут просматривал сводки событий в окрестностях Крыма, — заговорил Ермилов, когда Филипчук закончил доклад. — Затем запросил детали у наших товарищей из Херсона. Там задержаны члены ДРГ около месяца назад.
— Четверых задержали, одного ликвидировали в районе железнодорожного вокзала, — Филипчук проявил осведомленность. — В Херсоне сейчас начата эвакуация семей с детьми и пожилыми. Тяжелая обстановка. Позади вода, впереди ВСУ. Диверсанты лезут, ведут подрывную работу изнутри, есть «спящие». Трудно. Я разговаривал с оперативниками, кто на том направлении. Там люди не то что с работы не уходят, но и не спят, кажется, вовсе.
— Так вот, искал связь других задержанных диверсантов с крымскими группами. И выяснил любопытный фактик — среди задержанных в Херсоне есть парень из семьдесят третьего. В его допросах проскользнул псевдоним Правник[44]. Мы не знаем псевдоним Стеценко, но с учетом того, что он окончил юридический колледж… К тому же этот задержанный Кулаков склонен пооткровенничать. Умный — пожизненный срок ему не нужен.
— Когда вы успели? — удивился Филипчук, достав блокнот и собираясь записывать, он смекнул, что Ермилов хочет дать какое-то поручение.
Егоров с Филипчуком переглянулись, подумав, как видно, об одном — Ермилов неутомимый максималист. Решил дожать Стеценко, а пока маринует его. Тот наверняка остался в подвешенном состоянии после первых двух разговоров с полковником.
— Должны быть у вас данные, служил ли задержанный Кулаков в 73-м, когда Морской центр базировался еще в Крыму? Если нет, тогда Инна составит запрос нашим товарищам в Москву, в профильный отдел. Интересуют годы его службы, звание, на чем он специализировался, чтобы разговаривать с ним предметно.
— Разговаривать? — переспросил Егоров.
— Его этапируют в Севастополь в ближайшее время. Как раз к тому времени нам необходимо будет иметь по нему данные. Семен, ты спросил Демченко о его позывном?
— Философ, Филя. — Филипчук спрятал блокнот в карман. — А что?
— С такой-то рожей! — Егоров хмыкнул. — Надо было отправить фото Стеценко для предъявления Кулакову, а потом этапировать.
— Мне хочется лично посмотреть на его реакцию, когда он увидит фотографию, — потер руки Ермилов.
В Балаклавской бухте, которую стискивали уже плешивеющие потихоньку к зиме горы, на зыби покачивался старенький сине-белый баркас дядюшки мичмана Юры — Ивана Борисовича, организовавшего рыбалку. Ермилов кутался в черную штормовку все того же дядюшки, старого подводника…
Широкоскулый, с обветревшим и загорелым лицом, с всклокоченными седыми волосами, придавленными кепкой, Иван Борисович разговаривал раскатистым басом с хрипотцой.
— До октябрьского похолодания надо еще успеть наловить чулары, — сказал он.
