— И все же я вас отвезу. Машина большая — микроавтобус, все поместятся.
Демченко пожал плечами не в силах спорить. Он понимал, что во всем произошедшем меньше всего виноваты фээсбэшники. Более того, сейчас он бы так и сидел в тюрьме в Турции, если бы не их хлопоты.
Особисты, как по старой привычке Влад называл сотрудников ФСБ, нисколько не изменили течение, по которому он плыл до встречи с ними.
Ну не пошел бы в конце сентября в приемную Управления ФСБ по Черноморскому флоту, все равно… Вернулся бы в Турцию и точно так же пытался бы забрать оттуда Алену, наверняка полез бы к Эду, чтобы понять, что происходит, и точно так же получил бы в ответ провокацию и арест.
Его все эти дни тащили неумолимая сила и непреодолимые обстоятельства. Он, как шар в боулинге: если уж попал в желоб справа или слева от дорожки, то не собьет ни одного кегля. Шар вернут на стартовую позицию, и он снова, как запрограммированный, попадет все в тот же желоб.
Куда важнее ему было бы сейчас увидеться и переговорить с Олегом. Хотелось понять, как жить дальше и что его ждет? Уголовного преследования в отношении него быть не может. Олег это ему однозначно дал понять. Но что теперь? Что теперь?..
Адлер встретил дождем и духотой. Мокрый черный микроавтобус дожидался у выхода из здания аэровокзала. Демченко забрался на заднее сиденье и уставился в оплывшее от дождя окно.
Приехал без вещей, бросил все в стамбульской квартире, даже не решился идти туда, живо представив засохшие пятна крови повсюду, комнату, сперва убийцами, затем полицией перевернутую вверх дном. К тому же Егоров его предостерег, опасаясь, что в доме может находиться засада.
Узнав, что Демченко выпустили, английские спецслужбы могли попытаться попросту ликвидировать его, пока он находился в Стамбуле. Ведь именно о такой возможности сигнализировали турецкие спецслужбы еще до убийства Алены — что готовится ликвидация Демченко. Как видно, произошла утечка этой информации, и тогда англичане решили действовать по плану B — более кровавому и страшному.
Филипчук сидел рядом с Егоровым, и они тихо переговаривались. Титова, устроившись на ряд позади них, свесила кудрявую голову между кресел и прислушивалась.
Влад демонстративно воткнул наушники в уши и включил музыку, хотя на него никто и внимания не обращал.
…Когда они въехали на его улицу на Молочной балке в Севастополе, у него вдруг сдавило сердце. Всё — он уткнулся в стену, пусть это и стена родного дома, оплетенная виноградом с южной стороны. Сейчас листья винограда побурели, но кое-где еще висят гроздья с сизым налетом, словно капли сорвались с тучного неба и влажными гроздьями повисли на лозе.
Никаких перспектив, да еще с таким шлейфом из связей с сотрудниками MI6, с ФСБ и диверсантами. А за границу теперь едва ли сунешься, они будут поджидать, чтобы поквитаться. Ничего не нажил в Стамбуле, только посидел в местной тюрьме и подержал на руках труп любимой женщины. Страшная картина застыла у него перед глазами.
На пороге дома стоял отец с секатором в руках, он обрезал кусты. Румянец на загорелых щеках выглядел по-стариковски жалко, особенно в сочетании со старыми спортивными штанами, еще советскими неубиваемыми галошами и потертой черной форменной пилоткой с крабом — на красной звездочке эмаль заметно пооблезла.
Отец посмотрел на черный минивен, на вышедших размять ноги Филипчука и Егорова, и смекнул, что неспроста сын заявился домой без звонка, неожиданно, да еще в такой компании. Кагэбэшников опытным взглядом каперанг Демченко определял сразу.
— Олег с тобой свяжется в ближайшее время. Он сейчас просто не в Севастополе.
Влад прошел мимо отца так, словно только утром виделись. Не обнялись, не поздоровались. Тот снял пилотку и сжал в кулаке.
— Достукался… — ни к кому не обращаясь, произнес он, глядя в спины садящимся в минивен комитетчикам.
Однако за Владом не пошел, понимая, что тот не станет разговаривать, и продолжил обрезать лозу, с ожесточением щелкая секатором.
По приезде из Сирии в уже ставшем привычным и даже обжитом кабинете Ермилов выслушал доклад Филипчука, толковый и подробный. Егоров слонялся как тень от окна к дивану и, если Олег бросал на него сердитый взгляд, садился на некоторое время на широкий подоконник, выглядывал в окно на тополя, затем снова начинал бродить. Титова затаилась в уголке дивана, сложив руки на коленях, и внимательно слушала.
Филипчук тут времени даром не терял. Прорабатывал настырно связи диверсантов, участвовавших в подрыве фуры на Крымском мосту, искал их связи со Стеценко. И нашел. Стеценко попал на камеру наблюдения около дома одного из задержанных незадолго до своего ареста.
— А дом этот был в Щёлкино, в третьем микрорайоне, в пятиэтажке, — несклонный к театральным эффектам Филипчук все же подержал паузу, наслаждаясь эффектом. — Именно туда таскался Стеценко, только мы не знали, к кому. Теперь знаем.
