— Уехал, — вздохнул Гинчев. — Отчасти тому виной твой шеф. Как вы его называете? Молодой, да ранний? Так вот он сказал, что «надо его мочить». Я журналист, в таких делах участвовать не желаю.
— Ты о ком? — удивился Игорь.
— Неважно, — отмахнулся болгарин. — Главное, что я свалил до всех событий. Мигрирую из страны в страну как перелетная птичка, которую все кому не лень норовят подстрелить.
— Кстати о мигрантах, — сказал Игорь, вспомнив просьбу Кабира прояснить этот момент в разговоре с болгарином. — Великобританию заполонил всякий сброд — арабы, негры… И все с низким уровнем образования.
Он, естественно, умолчал, что причиной тому стало то, что англичане в составе коллективного запада методично разрушали мирную жизнь в Африке и на Ближнем Востоке в стремлении прихватить чужие природные ресурсы, а в качестве отдачи бумерангом им прилетели, приплыли, пришли толпы беженцев, довольно радикализованные, обозленные на жизнь и на европейский светский и мультигендерный мир, голубеющий и розовеющий, как полярное сияние.
— Но это один из механизмов, который можно использовать против врага, — продолжал Игорь. — В данном случае — России. Да в любом случае России, — он рассмеялся. — Это вечный враг. У них засилье мигрантов из стран бывших республик Советского Союза. Но им не помешали бы и негры, и индусы для колорита… А если при этом подогреть их борцов за права человека, к примеру, с лозунгом «Мигрант тоже человек». И простимулировать тех, кто организует незаконную миграцию, тем паче у них очень лояльная статья УК по таким организаторам. Посадят — почти сразу выпускают, и снова в бой… Как идейка? Можем проработать. Хотя это не совсем мой профиль, но беспорядки из-за мигрантов, общественное возмущение — это тема.
— Как тебе сказать, — со скромной улыбкой помялся Гинчев. — Ты уже опоздал, друг мой. В Москве интенсивно развивается эта тема. Посольство Великобритании там активно спонсирует Международную организацию по миграции и некоторые НКО, которые лоббируют миграцию как таковую. Моя хорошая приятельница занимается этим направлением. Встречается, собирает информацию о нарушениях прав мигрантов, чтобы потом эти сведения мое агентство могло обнародовать, и таким образом создается общественное мнение.
— Ну вот, а я думал получить процент за идеи, — развел руками Игорь. — Ну что ж, выпьем за успехи твоей подруги, в конечном счете у нас у всех одна цель и один враг.
Когда Гинчев расплатился, положив кредитку с чеком в кожаную папку, и ожидал, когда официант вернется, к ним в кабинет-бочку заглянул парень и, улыбаясь, заговорил с Колчо по-болгарски, подошел ближе и приобнял за талию.
Игорь поторопился уйти. Раздосадовало то, что Гинчев так неосмотрительно продемонстрировал его, украинского военного разведчика, незнакомцу. Закралась мысль, не нарочно ли… Но Игорь списал это на беспечность, свойственную Гинчеву, отсюда ляпы и досадные промахи в его репортажах, интервью, расследовательских статьях, претендующих на аналитику. Поэтому довольно легко российская контрразведка разоблачает авантюрные фантазии, замечая ошибки в логике построения сложносочиненного сюжета, цепляющегося за отдельные факты как за анкерные крюки, с помощью которых псевдожурналист взбирается на гору лжи. Он уже много таких гор нагромоздил, прикрывая неприглядные тылы порой не слишком профессиональной деятельности коллег из MI6. Его информационная повестка довольно однообразна, монотонна, и чем больше он продуцирует лжи и домыслов, тем больше запутывается.
Демченко вернулся одним рейсом с Егоровым и Титовой. Его встретил Филипчук по просьбе Ермилова.
Уже речи не шло о том, что Влад может скрыться за границей. Теперь требовалось проявить с ним особую деликатность, чтобы раскрутить его на участие в дальнейших оперативных мероприятиях, которые наверняка затеял тихий, спокойный, но в то же время матерый Ермилов.
Филипчук в полной мере оценил способности полковника, когда тот разложил на составляющие Демченко и из быкующего, не слишком лояльного типа вылепил вполне адекватного. Главное, чтобы Влад не замкнулся после гибели Алены и не ушел в запой.
Семена поразили изменения в этом парне. Влад осунулся так, что его нос казался еще больше. Брови нависли над глазами, затенив их, в подглазьях залегли тени. Он постарел лет на десять. Демченко был словно смятый пакет из-под молока, попавший под колеса фуры, может, той самой, что взлетела на воздух на Крымском мосту…
— Что вам еще от меня надо? — спросил Демченко измученно, увидев Филипчука, встречающего сразу после пограничного контроля, одетого в черную ветровку поверх рубашки, стянутой туго на вороте галстуком. Весь такой свежевыбритый и подтянутый, с ксивой в кармане, которая открывает ему все двери.
— Кажется, это вы к нам обратились, — сухо заметил Филипчук. — Примите мои соболезнования. Я просто хочу отвезти вас домой.
— Своих везите. Вон эта сладкая парочка идет, — Влад указал на Титову и Егорова.
