— Дурное дело не хитрое, — проворчал Романчук. — Сунул дуло в морду, за волосы подтащил к сейфу, и он уже все понял, сам открыл и трясущими руками выложил денежки. Главное — быть убедительным, чтобы поверили тебе, что на спусковой крючок нажать — для тебя пара пустяков. Связал обоих, но могут и хватиться их. Так что времени нет у нас.
Наконец Сенька стал завинчивать крышку на горловине канистры, и партизаны перебежали через пустынную улицу в сторону окраины городка. Бежать предстояло быстро, поэтому пришлось старого еврея отправить на базу и продолжать без него. Теперь знание польского языка уже не могло помочь ничем. Пока инженеры переливали бензин в бензобак мотоцикла, пока закрепляли канистру с остатками бензина на багажнике, Романчук инструктировал Канунникова.
— То, что ездить умеешь, это хорошо, это полезные навыки. Но только ты, Сашок, не горячись. По звездам, это ты хорошо придумал ориентироваться, но мотор машины не рви, держи ровную скорость, не торопись. Торопливость обычно на скорость не влияет, а вот к неприятностям приводит. С ровной скоростью надежнее и быстрее доберешься. И мотор не перегреешь, и расход бензина меньше. Держи вот пакет с деньгами. За пазуху, за пазуху лучше положи его. Так точно не потеряешь. Место хорошо запомнил?
— Да, хорошо. Как только увижу башню, то сразу сворачиваю на окраину и оставляю мотоцикл в овраге. До утра лежу в кустах. После окончания комендантского часа выхожу к сельскохозяйственному рынку, ищу будку мастера по ремонту обуви и жду Агнешку. К оврагу возвращаюсь другой дорогой, жду группу селян, пристраиваюсь и возле леса отстаю от них и исчезаю. Назад выезжаю только ночью. Все!
— Ну, вроде ничего не забыл, — похлопал молодого товарища по плечу Романчук. — Эх, с тобой бы поехать, да нельзя и не на чем. Не забудь, километров за пять в глухомани брось мотоцикл. Не тащись в город с таким шумом.
— Все будет хорошо, Петр Васильевич! — ободряюще улыбнулся Сашка.
Подождав, когда его товарищи уйдут подальше, лейтенант завел мотоцикл, уселся в седло и тронулся. Сашка не стал сразу включать фару, решив, пока есть возможность, ехать по редколесью в темноте, не привлекать внимание светом. Но через несколько минут лес стал гуще, и пришлось включить свет. Сашка старался не газовать сильно, как советовал Романчук. Он держал ровную скорость и думал сейчас только о том, чтобы ему удалось незаметно удалиться от города, поглубже забраться в лес и не потерять ориентир. Канунников пригнулся к рулю, вглядываясь в свет фары, который плясал на неровностях почвы и поворотах руля. Мотор мотоцикла работал глухо, будто подавляя собственный страх. Сашка заглушил на спуске двигатель, катясь по скользкой лесной дороге. Холодный ветер бил в лицо, пробираясь под брезентовую куртку, цеплялся за кожу ледяными когтями. Ветви, будто костлявые пальцы, хватали его за плечи, шепча: «Здесь тебя ждут». Сашка знал — немцы патрулируют эти дороги, может быть даже ночами. Значит, за каждым деревом может притаиться засада, а в каждой луже — мина. Он мысленно прокручивал карту: до Кракова оставалось тридцать километров. Тридцать километров между жизнью и гибелью.
Пальцы в грубых перчатках сжимали руль. В голове, как кинолента, мелькали обрывки видений: мать, оставшаяся на Алтае в далеком Славгороде; товарищ Венька Петров, накрывший собой гранату, когда они выбирались на восток через оккупированную Польшу. «Я должен, должен, — говорил себе мысленно Сашка и продолжал ехать, сверяясь по звездам с направлением. — Любой ценой должен это сделать. Это нужно нам всем и той девушке Светлане в лагере. Цена… — Она уже была слишком высока. Сашка стиснул зубы, гася дрожь в коленях. — Если не я, то кто?» — твердил он, и это помогало. Немного.
Луна пряталась за тучами. Тени обретали форму: вот будто каска мелькнула в кустах, вот слышен скрип сапог… Сашка глубже натянул на лоб старую кепку, проверяя пистолет в кобуре. Мотоцикл, предательски грохоча, выдавал его с головой. Он вспомнил, как учили курсантов: «Двигаться ночью — значит играть со смертью в жмурки». Но дело есть дело. Встреча в Кракове — завтра в первой половине дня. Агнешка… нет, Аня Кораблева должна получить деньги на закупку медикаментов, с помощью которых, возможно, удастся подкупить людей в лагере и найти там среди тысяч людей Светлану Романчук. Сейчас это самое главное, и больше не о чем думать.
На миг перед глазами встало теплое лето 1939-го: он, студент-химик, в саду лежит в гамаке и читает о средневековых крепостях. Тогда это было его увлечением. Теперь эти знания помогали читать ландшафт как карту: где укрыться, где ждать удара. Ирония. Война превратила мечтателя в солдата, в командира Красной армии, а теперь в партизана, человека, отрезанного от Родины с группой советских людей.
