Следом выплыли кадры его знакомства с Лесенцовым. Их компания сидела за столом в кафе, вошёл неизвестный ещё тогда мужчина лет тридцати пяти. Жена, бросив взгляд на вошедшего, вдруг начала искать свои приборы, хотя всё лежало перед ней. Суворов шёпотом спросил её, в чём дело. Жена, быстро облизнув губы, ответила: “Вино в голову ударило”.
Суворов, как оглушённый, на некоторое время перестал понимать, что рассказывает ему Алан.
Через минуту морок сошёл.
Суворов вдруг засмеялся – и вовремя, потому что рассказ Алана шёл к своему завершению, и финал действительно оказался забавным. Алан тоже, в поддержку, хохотнул.
Суворов переспросил, повторив последнее из услышанных им слов:
– Ягнёнок?
– Да, маленький совсем, вот такой, – и Алан показал, какой маленький.
Суворов кивнул: конечно, да, маленький, и что там дальше?
Дальше было смешно настолько, что Суворов расхохотался и едва не врезался в затормозившую впереди машину.
– Это наш поворот, – подсказал Алан, упираясь крепкой волосатой рукой в панель “Патриота”. – На Шахты.
Уже за полночь они остановились ночевать в дешё- вом отеле за километр от украинской границы.
Уселись за шаткий столик, взяв по пиву.
Были довольны друг другом.
Суворов написал Лесенцову смс. Тот, спустя час, ответил: “Всё в порядке, проедете без проблем, вас встретят на той стороне, мой человек, позывной – Дак”.
Встали в шесть утра, помятые.
Суворов выпил только горячего чаю. Алан – кофе, и разломал на части бутерброд с сыром. Лёха умял яичницу и кашу, и ещё бы что-нибудь съел, но пора было выдвигаться.
Заехали на заправку, заправились впрок: говорили, что на той стороне проблемы с горючим, и его бадяжат.
К девяти утра уже стояли в очереди на ту сторону.
Очередь двигалась не слишком быстро. Впереди было машин тридцать – за два часа добрались до шлагбаума, и российский пограничник, посмотрев документы, запустил машины на территорию таможни.
На пункте досмотра к “Патриоту” подошёл неприветливый человек в синей форме.
– Что везёте?
– Гуманитарку, – быстро ответил Суворов.
– Документы есть на проезд?
– На проезд нужны какие-то особые документы? Мы же с гуманитаркой.
– Со вчерашнего дня – да.
Суворов посмотрел на Алана. Алан покачал головой: плохо.
Через минуту подошёл старший смены, попросил открыть двери “Патриота” и подготовить к досмотру фуру.
Лёха быстро справился.
Первым делом таможенник заглянул во внутренности фуры, и, оценив объёмы ввозимого, скептически присвистнул. Лениво полистал бережно поданные Аланом документы и, будто мучимый зубной болью, процедил:
– Вас не пропустят. Можете сходить к начальнику, но вас не пропустят, – и перешёл к “Патриоту”.
“Патриот” тоже был забит доверху всякой всячиной на личные подарки: памперсы, тёплая одежда, перчатки, тушёнка, сладости, сигареты.
– Что тут у вас? – спросил старший смены, трогая рукой то одно, то другое.
– Тоже гуманитарка, – упавшим голосом ответил Суворов.
– Гуманитарка, – повторил деловитым тоном Алан, приподняв перед собой в знак подтверждения сказанного документы и накладные, которые держал в руках.
– Не надо говорить “гуманитарка”, – мягко и негромко посоветовал старший смены. – Надо говорить: “мои личные вещи”. В крайнем случае: “подарки друзьям и близким”. А для оформления гуманитарки в Ростове создан специальный центр. Теперь надо ехать туда и оформлять.
– Господи, всё же было иначе до сих пор, – сказал Суворов. – Мне рассказывали, что запускают без проблем.
– Да, запускали без проблем, – сказал старший смены. – Ещё вчера ночью вы проехали бы. Но с двадцати четырёх часов действует новое распоряжение.
– И долго там оформлять, в Ростове? – спросил Суворов.
– Долго, – ответил старший смены. – Заявку надо подавать минимум за неделю. Выслать перечень завозимого груза, получить письменный ответ. И только тогда… Лучше за две недели, думаю.
– Я не понял, – сказал Суворов. – И что нам делать теперь?
– Не знаю, – сказал старший смены. – Не знаю. Извините. Вы можете проехать на “Патриоте”, вас пропустим. А фуру разворачивайте.
– Куда ж я без неё поеду?
– Ваше дело.
Суворов был не просто огорчён – он чувствовал себя раздавленным.
Подошёл Лёха, спросил, в чём дело. Алан ему коротко объяснил. Лёха витиевато и с душой выругался матом.
Суворов спросил у старшего смены, где тут самый главный начальник; ему указали.
Прошёл в одноэтажное здание. Кабинет начальника был закрыт.
– Что вам? – спросили Суворова.
Суворов оглянулся. Перед ним стоял грузный спокойный мужчина под пятьдесят, тоже в синей форме.
– Мы везём гуманитарку… – начал Суворов, с омерзением слыша свой просящий, заискивающий голос.
– Да-да, я знаю, – перебили Суворова; видимо, начальнику уже доложили. – Вам же сказали: надо оформлять в Ростове документы. Ничего не могу поделать. Будьте добры, отгоните фуру, освободите дорогу, там очередь уже.
Суворов был готов заплакать.
Он вышел на улицу. Алан смотрел на него с надеждой.
– Чего? – спросил.
– Ничего, – ответил Суворов. – Разворачиваемся. Скоты.
