Рассудок отказывался верить — неужели Бобби жив?! Сглатывая рвущееся из горла сердце, Мари поспешила по коридору, не дожидаясь понуканий. Они прошли мимо еще пяти кастрюлеобразных окон, прежде чем толстяк велел остановиться. Мари жадно приникла к мутному стеклу и тут же отпрянула, чувствуя, как желудок сжался в комок, а ноги наливаются свинцом — по ту сторону стены какие-то горбатые фигуры в белых халатах препарировали Бобби. Словно падальщики, они копошились в его кишках, ковырялись во вскрытом черепе, откладывали в сторону куски раскроенной плоти. Мари сползла по стене, глотая слезы беспомощности.
— Так вот, дорогуша, мои ходячие мертвецы играют на кусочки твоего дружка. Да-да, — радостно шептал толстяк, наклоняясь за ней следом, — его растащат по клочкам: кому глаз, кому кость, кому печень, кому селезенка.
Договорив, он схватил Мари за шиворот и подтянул обратно к окну, припечатал лицом к стеклу.
— Смотри, дрянь! Смотри, что тебя ждет, если и дальше будешь играть в невинность! Тебя порвут, как бродячие кошки кусок говядины! Видишь! Но сначала… — мучитель захлебнулся слюной, словно поймал вдохновение и теперь не успевал высказать всё, что приходило в голову. — Или же отдам тебя диким. Они еще не поняли, что воскресли, но кое-что помнят, как животные. Они отымеют и сожрут тебя, тварь! Что, все еще веришь, что эту боль можно стерпеть?
Дальше Мари не разбирала слов — ее мутило, перед глазами повыскакивали темные пятна, тело перестало слушаться. Кажется, ее вырвало, а потом сознание провалилось во тьму.
Сквозь забытье доносились голоса. Один заставлял содрогаться, другой был незнаком — со старческой визгинкой.
— Сэр, я не могу на это пойти, — смущенно бормотал злобный толстяк.
— Скажите, что запытали девчонку досмерти. Мне это ничего не стоит, а вы получите приличную сумму на банковский счет…
На миг звуки смолкли, а потом снова раздался голос мучителя — торопливый едва уловимый шепот.
— Наличными и прямо сейчас! И если что-то узнаете от нее…
— Тут же сообщу вам, — нетерпеливо перебил незнакомый голос и всё стихло.
— Есть новости? — вальяжно потягиваясь, протянула Алисия. Растрепанная, заспанная, она куталась в одеяла, жмурясь от солнечных лучей, падавших на постель сквозь занавески.
— Вчера господин привел в дом еще одну девчонку, — ответил Джозеф, расставляя на столике около кровати посуду с пропущенным завтраком: неизменная овсянка, зерновой хлеб со сливочным маслом и чашечка кофе.
— Еще одну? И где он их только находит!
Не стесняясь, Алисия выбралась из одеял, поправила задравшуюся сорочку, сползла на пол. Старый дворецкий, кряхтя, достал из-под кровати башмаки и подал хозяйке. Алисия внутренне усмехнулась — давно ли он следил за каждым ее шагом и мчался доносить Лори? А теперь! Теперь превратился в ручного, стоило лишь прикормить, посулить свободу взамен верности. Хорошо, что Джозеф оказался не так глуп, как Оливер. Понял, что хозяин не вечен, да и визиты особого поверенного придали обещаниям Алисии твердость. И потом — глупый супруг не скрывал, что хочет заменить старика на более молодого и ушлого, вот и разжег в преданном когда-то слуге злобу. Что ж — всё это оказалось на руку, а пара шиллингов лишь добавила Алисии авторитета в глазах Джозефа.
— Мне сказано, что «бедняжку кто-то избил и бросил посреди дороги». Доктор Бердман уже приходил, выписал настои и мазь.
— Девчонка и правда избита? — отодвинув кашу — в детстве наелась ее до отрыжки, Алисия впилась зубами в хлеб с маслом.
— Да, — стряхивая со стола невидимые крошки, ответил дворецкий. — Я бы даже сказал — не хозяйских рук дело.
Алисия помрачнела. О хозяйских руках она знала не понаслышке. Из-за них супружеский долг каждый раз превращался в пытку. Лори, как зверь, врывался в ее спальню, стягивал локти ремнем, лупил тростью по ягодицам, брал грубо, совершенно не заботясь, как она при этом чувствует себя. Он не скрывал, что беспомощность, крики и метания жены доставляют ему удовольствие. Как же было обидно, когда Джозеф рассказал про тайну хозяина: выкупная — вот кого прятал старый извращенец от жены и чужих глаз! Вот только к купленной девке супруг относился лучше, чем к законной жене: покупал лекарства и драгоценности, поручал присматривать дворецкому, раз в месяц приводил доктора. Алисия чуть не задохнулась от негодования, когда узнала, что и ее гранатовое колье муженек снес любовнице. Правда, Джозеф уверял, что девчонка ненавидит хозяина и к подаркам не притрагивается. И вот теперь — еще одна покупочка!
— Что ему, мало одной шлюшки, что ли?! — в сердцах выпалила она вслух.
— Насколько знаю — господин никогда не насыщался одной женщиной, — меланхолично заметил Джозеф, отправляя тарелку с овсянкой обратно на поднос.
Алисия нахмурилась, хлебнула кофе, который показался пресным. А если какая-нибудь из девок понесет от Лори? Мириться с бастардами, мельтешащими по дому? А если супруг переведет на них наследство?
— Не спускай с него глаз.
