— Мы не хотим жить более двенадцати лет: что хорошего в этой жизни?
Между тем отец их не одобрял уединенную жизнь сестер и определил их в Орел в пансион; на лето 1883 г. была приготовлена для них дача. Всей душой рвались сиротки из непривычного для них мира под крылышко старца Амвросия. В мае они, прежде чем поселиться на даче, приехали в Оптину. Тридцать первого мая обе они заболели дифтеритом. Их положили в разных комнатах, исповедовали, приобщили. Пока хватало у них сил, они часто писали к Батюшке записочки, в которых просили его святых молитв и благословения.
4 июня скончалась Вера, а за нею последовала Любовь.
Теперь нужно было во исполнение воли матери Амвросии учреждать в Шамордине женскую общину.
Шамординская обитель прежде всего удовлетворяла ту горячую жажду милосердия к страждущим, которою всегда полон был о. Амвросий. Сюда он посылал многих беспомощных.
Приходит к Батюшке молодая женщина, оставшаяся больною вдовою в чужой семье. Свекровь ее гонит и говорит:
— Ты, горемычная, хоть бы удавилась: тебе не грех.
Старец выслушивает ее, всматриваясь в нее, и говорит:
— Ступай в Шамордино.
Муж бросил тяжко больную жену; ее летом привезли к Старцу. Батюшка вышел к ней, благословил и шутливо проговорил:
— Ну, этот хлам-то у нас сойдет: отвезите ее в Шамордино.
Из бесприютных детей составился обширный Шамординский приют. Старец любил, бывая в Шамордине, приходить в этот приют. Дети нежно теснились к нему, и он садился среди них на лавку. Они запевали ему сочиненную в честь его песнь «Отец родной» или пели тропарь Казанской иконе, которой посвящена обитель. При детском пении переполненное любовью сердце Старца трепетало и слезы ручьем текли по бледным, впавшим щекам его.
Число сестер старцевой обители под конец превысило пять сотен. Был воздвигнут громадный многоглавый храм, замечательная трапеза, и благотворительная деятельность все более и более расширялась.
Первой настоятельницей обители была Софья Михайловна Астафьева, урожденная Болотова, окончившая жизнь в подвигах. Затем игумения Евфросиния, усердная послушница Старца. Последняя была мать Валентина.
Скажем несколько слов о первой шамординской игумении Софии, урожденной Болотовой, сестре оптинского иеромонаха-художника о. Даниила (Болотова).
Мать София была незаменимой помощницей Старца по устроению юной обители его, что называется — правой рукой. К сожалению, ее управление продолжалось недолго. Разумная, хорошо понимавшая и жизнь духовную, и дела хозяйственные, всею душой преданная Старцу, она, под его непосредственным руководством вступив на путь иноческой жизни и приняв самое тяжелое в обители послушание начальницы, стала подвизаться с великою ревностью. В мокрую, холодную погоду в осеннее время, случалось, по целому дню, с утра и до вечера, ходила она сама по всей обители, следя за всеми монастырскими работами, и уже к ночи возвращалась в свою келлию, вся промокшая и прозябшая. Эти труды и заботы, в соединении со строгой подвижнической жизнью, вскоре сломили ее крепкое здоровье. Кроме того, мать София несла еще личный крест: отрекшись от мира, она пожертвовала своим материнским чувством к дочери, которую теперь уже не она воспитывала. Много было ею пролито слез в ночной тиши. Она постепенно стала чахнуть и мало- помалу таяла, как свеча; наконец 24 января 1888 г. уснула вечным сном праведницы, получив от Господа воздаяние, соответствующее ее великой ревности и трудам. Старец Амвросий при воспоминании о ней говаривал нередко с особенным чувством умиления:
— Ах, мать! Обрела милость у Бога!
Ввиду увеличивающегося все время числа сестер в обители старец Амвросий не мог сам быть духовником каждой из них. Потому он передал многих духовничеству отца иеросхимонаха Анатолия (Зерцалова), который относился к ним с самой заботливой отеческой любовью, как это видно из его «Писем к монахиням»303.
В начале своей деятельности мать София нашла в Шамордине всего лишь очень скромные строения: деревянный дом с домашней церковью и несколько изб для жилья сестер. Вот все! Ни денег, ни имущества, ни запасов. А между тем население обители с каждым днем увеличивалось. Старец посылал в обитель не только работоспособных сестер, но еще больше больных и калек. Кроме того, к нему приносили детей, брошенных на произвол судьбы. Бедные дети, покрытые грязными тряпками, часто с золотушными ранами на теле, — всех их он посылал в Шамордино. Население все увеличивалось, а средства уменьшались. Но мать София не падала духом. Как магнит притягивает железо, так обаятельная личность матери Софии стала привлекать в обитель самых разнообразных лиц: дворян, купцов, ремесленников, благотворительниц, занимавших всевозможное положение в обществе. Постепенно Шамордино стало отстраиваться, украшаться зданиями, твердо водворился устав Оптиной Пустыни. Но увы! Как выше сказано, недолго наслаждалась обитель миром и духовной радостью под ее водительством.
