Вот подлинный рассказ архимандрита Феофана о возобновлении Тихвинского монастыря. «Малороссы меня не любили — и вот за что: прежде монастыри вверялись им — всех малороссиян определяли в архимандриты, — и все монастыри опустели. Преосвященный тужил о сем и пекся об их исправлении, спрашивал меня о духовных старцах, нет ли мне известных, годных для сего, а я говорил ему о всех своих знакомых, с которыми вместе жил у старцев в послушании, в Петербург перетаскивал их, например вот отца Назария, отца Игнатия, отца Иону и прочих.
В Новгородской епархии все монастыри опустели. Клопский монастырь упразднить хотели, в Тихвинский монастырь приехал Преосвященный (и я был с ним), посмотрел, увидел его в великом упадке и сказал:
— О! Как запустел!
Архимандрит тут был старичок Евфимий. Преосвященный, возвратясь из сего монастыря в Петербург, спрашивает меня:
— Кого бы сделать архимандритом в Тихвин?
Я отвечал:
— Ежели угодно будет Вашему Преосвященству, то Пешношского строителя отца Игнатия.
Изволил спросить меня:
— Ты знаешь его?
Я сказал, что вместе жили в Санаксарской пустыни. Он приказал написать в Синод доклад, взял его с собою и предложил Синоду, что нужно Тихвин монастырь поправить, как сам лично видел, в каком он великом упадке, и находит способным к тому Пешношского строителя Игнатия. Но как он не учился богословию и прочим наукам, хотя с великими природными дарованиями был, то Синод не соглашался неученого в архимандриты произвести. Так продолжалось это с полгода. Напоследок, приехавши из Синода, Преосвященный был весел и сказал мне:
— Ну, слава Богу! Синод согласился.
Итак, первый неученый, о. Игнатий произведен был в архимандриты, и с того времени началось производство в архимандриты неученых. Он завел порядок в Тихвине, при нем началось стенное расписание живописью соборной Тихвинской церкви. Потом о. Игнатий переведен в Московский Симонов монастырь, который был упразднен, и стоял в нем конный полк. Он его возобновил попечением именитого московского гражданина А. И. Долгова»97.
Другой выдающейся личностью, выдвинутой архимандритом Феофаном, был о. игумен Назарий — саровский подвижник. Митрополит Гавриил поручил ему восстановление Валаамской обители. Из епархии и Саровской пустыни, не желая его отпускать, дали отзыв, что он человек малоумный. Митрополит ответил: «У меня много умников, пришлите своего глупца». В 1782 г. он вступил в должность строителя Валаамского монастыря.
Отец Назарий, в миру Николай Кондратьевич, сын причетника села Аносова, Тамбовской губернии, родился в 1735 году. На 17-м году ушел в Саровскую пустынь, в 1760 г. пострижен и в 1776-м посвящен во иеромонаха. Отец Назарий строжайшим образом соблюдал устав. Чтение Священное было пищею его души. Его мысль настолько была проникнута Божественным, что для дел мирских он не знал и слов, как говорить о них. Когда же говорил он о Боге, то слушатели забывали время. Все свои беседы он основывал всегда на изречении Священного Писания. Слово его было прямо, право и резко. С виду он был строг и как бы неприступен, но сила его слов привлекала к нему сердца. Одежда его была близка к рубищу. Обитель Валаамская, куда был назначен строителем о. Назарий, расположенная на острове среди Ладожского озера, представляла особое удобство для иноческой жизни. Эта обитель на протяжении своей истории дала немало великих угодников, как Герман, и Савватий, и Александр Свирский. Теперь она пришла в полный упадок. Обитель состояла за штатом, средств к содержанию не было, здания рушились, немногочисленное братство состояло из престарелых людей. Некому было служить, некому петь на клиросе.
В день закладки собора, с церковью в нижнем этаже во имя преподобных Сергия и Германа, было следующее видение иноку Иннокетию: «В монастыре необычайное стечение разного народа, и все ожидают прибытия митрополита Гавриила для положения основного камня. Вскоре явился сам владыка, облаченный в мантию и с жезлом архиерейским в руке; по обе его стороны шли два светолепных схимника. Приблизились к месту, где почиют многоцелебные мощи преподобных Сергия и Германа, они остановились, осенили крестным знамением святую могилу и все пространство, назначенное под строение, и стали невидимы»98.
При о. Назарии возник внутренний четырехугольник обители, состоящий из каменных сооружений: собора, двух церквей, ризницы, трапезы и келлий. Монастырь был включен в число штатных монастырей, и штат определен в 30 человек, строитель возведен в сан игумена.
Императором Павлом пожалованы монастырю кюменские рыбные ловли — главный источник его содержания. По воле митрополита Гавриила о. Назарий ввел на Валааме общежительный устав Саровской пустыни и установил три рода жизни: общежительный, скитский и пустынный. Слава о Валааме стала расходиться по православному миру; даже приходившие туда афонские иноки смотрели на него с удивлением, говоря, что по внутреннему устройству он выше афонских монастырей.
