Пока этруски, теснимые галльскими агрессорами, в панике бежали до самой Кампаньи, римская армия, отлично вооруженная и прекрасно организованная, перешла реку и захватила все, что можно было. Римляне, к счастью, не стали союзниками галлов, потому что им нечего было с ними делить, и вся добыча досталась им. Но они координировали свои действия с галлами и наносили удары одновременно с ними. В такой ситуации для Рима была еще одна выгода.
Тирренийцы-расены, осажденные со всех сторон, защищали свою независимость до конца. Но когда исчезла последняя надежда, им пришлось решать, какому победителю лучше сдаться. Галлы, как известно, не были варварами. После того, как в пылу первых побед они разграбили многие умбрийские города, они, в свою очередь, построили другие, например Неаполь и Мантую. Они приняли язык покоренного населения и, возможно, их образ жизни. Однако в целом они были чужими на этой земле и отличались алчностью, грубостью и жестокостью. Конечно, этруски предпочли иго народа, который был обязан им своим появлением. Этрусские города открыли ворота перед консулами и объявили себя подданными а иногда и союзниками римлян 3). Это был для них лучший выход. Сенат показал себя разумным и расчетливым и долгое время щадил гордость покоренных народов.
Как только Этрурия оказалась присоединенной к республике и та же участь постигла самых близких соседей Рима, самое трудное для Рима оказалось позади, а когда галлы бьши отброшены от стен Капитолия, покорение всего полуострова стало лишь делом времени, которое предстояло завершить наследникам Камилла.
Между прочим, если бы тогда на Западе жил энергичный и сильный народ, вышедший из арийской расы, судьбы мира сложились бы иначе: римскому орлу быстро бы подрезали крылья. Но на карте Европы были только три народа, способных противостоять республике.
Кельты. Они покорили смешанных кимрийцев Умбрии и расенов средней Италии и на этом остановились.
Кельты были разделены на множество племен, которые были слишком малочисленны, чтобы предпринимать крупные походы. Колонизация Беловезе и.Сиговезе была последней вплоть до Гельвеции при Цезаре.
Греки. Они уже не существовали как арийский народ, и мощные армии Пирра не могли бы нанести такое
поражение кимрийцам, как это сделали римляне. Поэтому они ничего не могли предпринять против италийцев.
Карфагеняне. Этот семитский народ, содержащий в себе черный элемент, никак не мог бороться с кимрийцами.
Таким образом, римлянам было заранее обеспечено преимущество. Они могли потерпеть поражение только в том случае, если бы жили на Востоке рядом с тогдашней брахманской цивилизацией, или если бы им противостояли германцы, которые появились только в V в.
Пока Рим шагал навстречу своей великой славе, опираясь на силу своих законов, внутри него происходили серьезные кризисы, правда, не затрагивающие его основу в лице законов. Любые бунты лишь видоизменяли само здание, но не разрушали его, а патрициат, ненавидимый плебсом, после исчезновения этрусков просуществовал долго, включая эпоху императоров, в таком же состоянии: презираемый, ослабленный непрерывными ударами, но не уничтоженный, т. к. этого не позволял закон 4).
Глубинные причины этих конфликтов заключались в этнических изменениях, вызываемых притоком городского населения, а борьба смягчалась за счет родства прибывавших элементов. Иными словами, изменения происходили, потому что менялась раса, но сама суть не менялась, поскольку речь шла только о расовых нюансах, не выходящих за пределы одного круга. Это не значит, что в государстве не ощущались постоянные колебания. Патриции отдавали себе отчет в том, насколько подрывают их власть притоки чужестранцев, и всеми силами противодействовали этому, между тем как народ, напротив, понимал свою выгоду в том, чтобы держать двери открытыми для новых жителей, которые увеличивали его численность и силу. Это был тот принцип, который когда-то укреплял рождающийся город и который заключался в том, чтобы призывать на свой праздник бродяг со всего известного в ту пору мира. А поскольку в те времена был болен весь мир, социальных недугов не избежал и Рим 5).
