— Есть еще кое-что, — Микки понизил голос до шепота. — Сицилийцы ненавидят Лучиано. Считают, что он предает традиции, слишком тесно работая с не-итальянцами. С евреями, ирландцами… С вами.
— И?
— Они планируют нарушить его планы на какой-то встрече. В Атлантик-Сити. О ней все сейчас говорят.
Я обменялся взглядами с О’Мэлли. Конференция, о которой говорили Мэдден и Лучиано.
— Как? Каким образом?
— Не знаю деталей. Но что-то готовится.
Грузовой корабль в гавани дал протяжный гудок. Микки вздрогнул.
— Мне пора. Инспектор порта скоро будет обходить эту зону.
— Спасибо, Микки, — я протянул ему руку. — Если узнаешь что-то еще…
— Ждите новостей, — он пожал мне руку и быстро зашагал прочь.
Мы вернулись к автомобилю. Небо потемнело еще сильнее, где-то вдалеке прогремел гром.
— Что будем делать с Джексоном? — спросил О’Мэлли, когда мы сели в машину.
— Ничего.
— Ничего⁈ — он недоуменно уставился на меня. — Босс, это же предатель, который…
— Именно поэтому мы его не тронем, — я наклонился ближе. — Пока. Он наш канал для дезинформации. Начиная с сегодняшнего дня, он будет знать только то, что мы хотим, чтобы знали сицилийцы.
О’Мэлли медленно улыбнулся.
— Понимаю. Умно.
— Передай Мартинсу, чтобы проверил и других водителей. И усиль охрану моего дома. Но незаметно, не хочу спугнуть наших наблюдателей.
— А как насчет конференции в Атлантик-Сити? Если сицилийцы что-то замышляют…
Я посмотрел в окно на серое небо и грузовые корабли в гавани. Тяжелые тучи напоминали о приближающемся шторме, как в буквальном смысле, так и в переносном.
— Мы заключили сделку с Мэдденом и Лучиано, и я намерен ее выполнить. Но мы будем готовы ко всему.
Опасная игра становилась еще интереснее.
Но она стоила этого риска. Не только деньги, но и влияние. Власть, которая позволит мне не только пережить грядущий крах, но и изменить будущее.
— Значит, едем в Атлантик-Сити? — спросил О’Мэлли.
— Да, — я кивнул. — Но с дополнительной охраной. И разработаем запасной план отступления. Всегда должен быть путь к отступлению.
Грозовая туча, наконец, разразилась дождем. Тяжелые капли забарабанили по крыше автомобиля, словно напоминая о неумолимом приближении бури.
Дождь усилился, когда наш Packard выехал из доков Бруклина. Капли барабанили по металлической крыше с нарастающим упорством, словно пытаясь пробить себе дорогу внутрь. Мы мчались по затихающим улицам Манхэттена, направляясь к северу, прочь от финансового района и его небоскребов, каменных памятников человеческой жадности.
— Отличное время для загородной поездки, — проворчал О’Мэлли, глядя на потоки воды, стекающие по стеклам. — Хуже не придумаешь.
— Здесь хотя бы нет снега, — ответил я, проверяя карманные часы. — У нас двадцать минут в запасе до встречи с Роквудом.
Информация, полученная от Микки, тяжелым грузом лежала на душе. Сицилийцы из Кастелламмаре представляли угрозу, о которой нельзя забывать.
Но сейчас требовалось сосредоточиться на предстоящей встрече. Слишком много стояло на кону.
За окнами мелькали кварталы Верхнего Манхэттена, которые вскоре сменились ухоженными участками пригородов. Когда мы пересекли границу Вестчестера, дождь начал стихать, словно не смея нарушать покой владений богатейших людей Америки.
— Впечатляет, как всегда, — тихо произнес О’Мэлли, когда показались кованые ворота поместья Роквуда.
Ворота медленно распахнулись перед нашим автомобилем. Двое охранников, укрытых от дождя длинными плащами, внимательно осмотрели машину, прежде чем пропустить нас.
Подъездная аллея тянулась, казалось, бесконечно, обрамленная вековыми дубами, чьи кроны смыкались над дорогой, образуя живой туннель. Мартинс вел автомобиль неторопливо, как полагается в присутствии настоящего богатства, того, которое не кричит о себе, а просто существует, уверенное в собственной незыблемости.
Наконец, деревья расступились, открывая вид на особняк. «Лейквуд-Мэнор», родовое гнездо семейства Роквуд, построенное еще в конце прошлого века основателем династии. Трехэтажное здание из белого камня в георгианском стиле возвышалось над идеально подстриженными лужайками, словно материализовавшийся символ американской мечты.
Мы остановились у центрального входа с колоннами. Дворецкий, высокий седой мужчина с безукоризненной осанкой, уже ожидал под навесом, держа большой черный зонт. Он открыл дверь автомобиля, как только мы остановились.
— Добрый вечер, мистер Стерлинг. Мистер Роквуд ожидает вас в западной библиотеке.
Я кивнул, выходя из машины.
— Благодарю. О’Мэлли, подожди меня в комнате для гостей. Я буду, пожалуй, часа через три.
— Все в порядке, босс? — тихо спросил он, бросив внимательный взгляд в сторону дома.
— Просто деловая встреча, — успокоил я его. — Интересы Роквудов и сицилийцев никогда не пересекались и, надеюсь, не пересекутся.
Дворецкий повел меня через просторный вестибюль с мраморным полом, где каждый шаг отдавался гулким эхом. Стены украшали гобелены и картины старых мастеров, чья ценность, вероятно, превышала стоимость целых кварталов в Манхэттене.
