– Я очень тяжелая, – тихо сказала Роза, чувствуя, как заливается румянцем.
Эдвард проигнорировал ее слова, быстро обдумывая последовательность действий, и перенес девушку из коридора в столовую.
– На что бы тебя усадить, чтобы было удобнее? – Эд осмотрелся по сторонам и при этом говорил скорее сам с собой. – Пожалуй, сюда.
Сказав это, он усадил Розу на кухонную тумбу.
– Может, там все не так серьезно? Пластырем заклеить и все заживет? – с надеждой высказалась Роза, уже понимая, что нога болит слишком сильно, и острие забора оставило глубокую рану.
Даниэль принес медицинский чемодан, упер руки в бока и вопросительно взглянул на брата, пока Эдвард мыл руки.
– Ну я же тут не нужен? Ты справишься?
Эдвард в упор посмотрел на него, не понимая, шутит Дэн или нет.
– Даже не знаю. – Эдвард расправил упакованные перчатки. – Держи телефон при себе. Вдруг понадобится вызвать 911.
Он мимолетно подмигнул Розе, и она поняла, что все под контролем, а Эд с Дэном просто дурачатся.
– Давай каждый займется тем, что умеет? – Эдвард обратился к брату, который с интересом наблюдал за всеми его действиями. – Я пришью, нет, наложу швы на ногу, а ты приготовишь что-нибудь?
– Оки. – Дэн под неодобрительным взглядом положил на место несколько неопознанных пузырьков и двинулся в сторону выхода. – А, Роза, где багет?
– Его собаки съели. – Увидев, как Эдвард на секунду застыл, обдумывая ее слова и строя догадки, она не смогла сдержать смешок.
Роза с опаской взглянула на чемодан. На платье было страшно смотреть, а в особенности на рану под ним.
В отсутствии брата Эдвард снова стал задумчивым и серьезным. Он подошел ближе и понимающе взглянул на девушку.
– Там пара пустяков. Думаю, даже шрама не останется.
Снова поднял подол платья, и Розе стала видна рана, на которую до этого момента она не могла посмотреть, отчего непроизвольно вздрогнула, увидев хоть и небольшую, но открытую поверхность мышц.
– Видимо, пластырь не поможет…
– Ага. Только подорожник, но так как его нет, придется наложить несколько швов. Края ровные, постараюсь все сделать в лучшем виде.
От уверенно-непринужденной интонации Эдварда Роза выдохнула и натянула улыбку, подумав про себя, что ее первое впечатление о его заносчивости было преувеличено.
– А швы больно накладывать? – нерешительно спросила она, стараясь смотреть в сторону.
До этого вопроса Эдвард практически не смотрел на Розу, сконцентрировавшись на задаче. Он обработал рану и готовил обезболивающее, но после вопроса впервые встретился взглядом.
Карие глаза Розы при дневном свете показались еще ярче. Она напомнила фарфоровую куклу. Такая же хрупкая. Каштановые волнистые волосы, заплетенные в широкую косу, красивым контрастом обрамляли светлую кожу.
В Розе он заметил что-то неуловимо знакомое. Выражение глаз или нотки цветочных духов.
«Только этого не хватало!» – одернул он себя. Роза удивилась его пристальному взгляду.
– Все в порядке?
Эдвард быстро отвел глаза, неосознанно махнув головой, смутившись своих мыслей.
– Не переживай. Сделаю обезболивающее.
«Похоже, надо отдохнуть», – подумал он. Эдвард ловко сделал укол.
– А вы же врач?
– Роза, давай на «ты»? Мне кажется, я ненамного старше, – с улыбкой ответил Эдвард. – Нейрохирург.
– Ого. – В голосе Розы прозвучало восхищение. – Значит, мне повезло. Даже не задумалась о том, что не каждый врач мне наложит швы. Так бы пришлось ехать в больницу.
– Ноги я зашиваю нечасто. – Он снова улыбнулся. – Скажи, что ты делала на заборе? – Эдвард сделал над собой усилие, чтобы не рассмеяться.
– Я спасала кота, – серьезно ответила Роза, стараясь не показывать свое смущение.
– На него лаяли собаки в соседнем дворе, и мне пришлось вмешаться, – ответила она на недоуменный взгляд Эда.
Эдвард вскинул бровь. Мысль, что Роза меньше часа назад отгоняла собак и взбиралась в длинном платье на высокий забор, удивила его.
– Довольно смело. И опасно.
– Ну вот скажи, ты бы оставил кота на моем месте? – слишком серьезно спросила Роза, своей интонацией рассмешив его.
Он на пару секунд задумался.
– Не оставил бы, конечно, но, думаю, я лучше перелезаю через заборы.
Девушка пожала плечами. Почему-то в этом она не сомневалась.
– Роза, а чем ты занимаешься? Училась или работала где-то до переезда? – спросил Эдвард с искренним интересом, пытаясь отвлечь ее от рассматривания раны.
– Я художница.
Эдвард подумал, что другая профессия представляется для нее с трудом. Они не общались ранее, но уже в первую встречу он заметил ее неподдельный интерес к картинам и что она часто витает в облаках, будто пребывая в своем вымышленном мире.
Он улыбнулся.
– Мне кажется, когда люди узнают, что ты рисуешь, первым делом просят нарисовать потрет.
– Это точно! – засмеялась Роза.
– А чем рисуешь? – постарался он снова ее отвлечь.
Роза мечтательно посмотрела в сторону, тут же вспомнив свое любимое увлечение.
– Я очень люблю писать маслом. Могу писать картины днями напролет! – И с некоторой завистью добавила: – Кстати, твой чемодан отлично бы подошел для хранения художественных инструментов. В нем столько отделов!
