Кончается мой срок; жаль… еще бы лет пяток потрудиться на благо своего отечества, но я сам виноват: надо было не пяти, а семилетний срок установить. Кажется, во Франции, такой срок установлен. А чем это плохо, хотелось бы знать? Надо смыться отсюда. В Россию или в Индонезию. Жарко там, правда. Нет, к Путину поеду, он мне выделит кусочек земли для дачи. Мы с ним чуть не поссорились из-за этой Тузлы, будь она неладна, эта Тузла-музла. Разве нам Крыма недостаточно? Крым – наш. На вечные времена. В Крыму мне нужен особняк».
Все складывалось как нельзя лучше. Утром ушло срочное сообщение о заседании Совета безопасности в десять часов утра, Леонид Данилович вовремя сел в свой президентский лимузин, тронулся с места, сопровождаемый солидной охраной не только в автомобилях, но и на мотоциклах. Эскорт машин почти подъехал к зданию, где размещался его рабочий кабинет, и здесь – о чудо! – огромная толпа оранжевых преградила им путь. Да кому? Самому президенту! Неслыханная дерзость.
– Кучума – геть! Кучума – геть, Кучума – геть! – скандировала толпа оранжевых.
– Ребята, все будет хорошо, вы только не волнуйтесь. Я все равно проведу Совет обороны у себя на даче, на кухне, а то и в своей спальне, – тараторил президент, сидя на заднем сиденье, но его никто не слышал.
– Что делать? – спросил начальник охраны.
– Как что делать? Поворачивать обратно. Если эти мальчики не пропускают своего президента в рабочую резиденцию, то лучше вернуться на дачу и отдохнуть, а Совет обороны проведем как-нибудь на следующей неделе.
Нимфодора хорошо знала Раису Матвеевну Плодожорко еще с прошлого года, когда справлялось пятидесятилетие мужа. Тогда Раиса Матвеевна принесла огромный серебряный сервиз стоимостью в несколько тысяч долларов. Она как бы побила рекорд среди своих коллег, приглашенных на юбилей и принесших дорогие подарки. В этом соревновании она заняла первое место.
Другие члены Верховного суда косо посматривали на нее, но потом, по прошествии некоторого времени, простили ее, тем более что председатель значительно потеплел, стал чаще улыбаться, и эта улыбка была приветливой и доверительной, как у старшего брата. Он стал каким-то более откровенным и добрым. В тесном кругу на протяжении нескольких лет он позволял себе обсуждать не только вопросы права, но и вопросы светской, в том числе и семейной жизни. И на Раю он стал смотреть более добрыми и, как ей показалось, восторженными глазами. И то, что именно Рая стала доверенным лицом в получении семи миллионов долларов и распределении между остальными членами суда, исключая председателя, вовсе не случайно.
Нимфодора проявила удивительную смекалку в качестве посредницы в передачи выделенной суммы взятки членам Верховного суда. Да и ждать пришлось недолго. Плодожорко сама позвонила на квартиру Кази Казимировича, дабы поставить его в известность, что она задержится на даче в понедельник и во вторник по случаю ремонта отхожего места специальной, очень дефицитной бригадой. Но, к ее удивлению, трубку подняла Нимфодора.
– Вы, глубокоуважаемая Раиса Матвеевна, – сказала Нимфодора, не отвечая на приветствия судьи Плодожорко, – часто названиваете моему мужу, и я уже проникаюсь чувством ревности, и это чувство усиливается мимо моей воли, ибо не может мой муж Казя Казимирович равнодушно смотреть на такую женщину, как вы. Но ничего не поделаешь: это факт, а факт упрямая вещь, от него никуда не денешься. Но мы друзья, вернее, подруги, и не будем разрушать нашу дружбу. Хотя, Раиса Матвеевна, я все же хочу сказать: пока вы добираетесь до места работы, я звоню мужу Казе, который тоже спешит на работу, чтоб первую вас лицезреть, и говорю ему, что у меня начинается сердечный приступ. Он, конечно, все бросает и мчится домой… несмотря на то, что в его прямом подчинении находится такая симпатичная, нет, я не так сказала, что в его подчинении находится такая красивая женщина, как вы. Вот что я должна сказать вам. И далее, самое интересное, самое пикантное. Пока моего Кази нет, к вам явлюсь я, Нимфодора, его супруга, и вручу вам портфель. Этот портфель мне только что передал депутат Курвамазин, вы его хорошо знаете; он просил передать по назначению, то есть вам. В нем материальная помощь из фонда Юлии и Писоевича. Как говорит депутат Курвамазин, вы должны распределить эту помощь между членами Верховного суда поровну. Это, мол, им на бутерброды, так как жалоба кандидата в президенты Вопиющенко на то, что его оппоненту удалось сфальсифицировать выборы, будет разбираться в течение продолжительного периода времени именно вашим судом. Бедным судьям, то есть вам, придется заседать с утра до вечера. А времени на то, чтобы поехать домой либо в ресторан пообедать, просто не будет.
