Школь-Ноль выделялся среди остальных депутатов своей неказистой внешностью и худосочностью. Обычно любой депутат выглядел сытым, самодовольным, необыкновенно умным и все знающим, имел, как правило, двойной подбородок и толстый живот и отличался ленивой походкой. Трудно было поверить в то, что он живет в нищей Украине, а не в Евросоюзе. А Школь-Ноль был худой, как жердочка, смотрел на все в окружающем его мире с какой-то завистью и озлобленностью, требовал, чтоб ему поддакивали, соглашались с любой его идеей, даже если эта идея была смешной и глупой. Это было просто с избирателями и даже иногда в парламенте, но здесь, перед троном, на котором уже восседал завтрашний президент, выглядело совершенно иначе. Он стоял перед Вопиющенко полусогнувшись, низко опустив голову, а потом как бы начал пританцовывать.
Лидер нации улыбнулся, а потом спросил:
– Вы что-то еще хотели бы сказать? Говорите, я вас внимательно слушаю.
– Ммм, я… хотел бы заявить, нет, сказать, опять не то, а, вот, я хотел бы вас заверить в том, что я, Школь-Ноль Андрей Вацлавич, готов служить в качестве… ну, скажем, губернатора Львовской области. Это самая маленькая должность, на которую я претендую…
– Я тоже претендую на должность губернатора Львовской области, – заявил Дьяволивский, выступая на шаг вперед. – Мои заслуги перед оранжевой революцией не меньше твоих.
– Не ссорьтесь. Будьте благоразумны. И потом, можно подумать, что все мы сражались ради должностей. Моя нация этого не может одобрить. Конечно, мы соберем президиум нашей коалиции и будем распределять должности, мы это просто вынуждены сделать. Я и сам толком не знаю, кто какую должность займет. И к тому же, наша фракция насчитывает сто депутатов, а министров всего двенадцать и двадцать пять губернаторов, что составляет тридцать семь вакантных должностей. Как видите, на всех никак не хватит. Кроме того, блок Юлии Болтушенко, блок Кикинаха, блок Морозова… всем надо понемножку. У меня с ними соглашение. Так что, друзья мои, я рад бы всех вас наградить министерскими портфелями, да нет такой возможности.
– А вы увеличьте количество министерств, – выпалил Школь-Ноль, – подпишите такой указ, это же вам ничего не стоит. Я не то чтобы так уж чаю стать министром, это все моя женушка, она спит и видит себя женой министра, причем ей решительно все равно какого, даже если это будет министр по очистным сооружениям. Лишь бы министр. Прошу вас, черкните, и все тут. Я могу заготовить текст такого указа. Ну, пусть будет министерство по прерыванию беременности. Это же очень актуально, у нас рождаемость падает, причем катастрофически. Уже на три миллиона уменьшилось. Если так и дальше пойдет, то незачем будет избирать и президента. А я… запрещу прерывание беременности и… обяжу каждую женщину родить и воспитать не менее трех деток. Тогда мы обгоним москалей по количеству и качеству населения.
– Хорошо, хорошо, я об этом подумаю, с Юлией посоветуюсь. И мы вынесем этот вопрос на обсуждение после инаугурации, которую лучше провести в воскресенье… надо же известить руководителей иностранных государств, дать им возможность… присутствовать при инаугурации лидера великой страны. Джордж Пеньбуш может обидеться, канцлер Германии, Японии и остальных стран. Да и нашему народу надо дать возможность… Галичина вся до единого человека должна быть на инаугурации. Мы проведем этот всенародный праздник на Майдане Независимости. Пусть народ придет в оранжевом одеянии, и пусть послы видят торжество оранжевой революции. Кажется, все. Кто следующий? Депутат Курвамазин, вы что хотите сказать?
Курвамазин стоял и глядел в одну точку. Его взгляд был прикован к бюсту Шевченко, установленному правее лидера нации. Этот бюст через вспотевшие очки казался ему копией президента, с которым разговаривали его коллеги. Он снял очки, заморгал глазами и снова уставился на бюст. Видение подтвердилось. Это был Вопиющенко. Как только произнесли его фамилию, Курвамазин вздрогнул. Вместо того чтобы выразить желание занять должность министра юстиции, о чем он всегда мечтал, он спросил:
– Извините, это ваш бюст?
– Да что вы? Я скромный человек, кроме того, у меня нет усов, а у Шевченко усы. Вы так плохо стали видеть? Как только пройдет инаугурация и я займу кабинет своего предшественника Кучумы, я тут же издам указ о том, чтобы вас направили за границу на лечение. Человек такого масштаба, как вы, должен… не только предвидеть, но и видеть реальный мир. А пока примите мои сочувствия.
