– Де Бувиль Маго Крюшон, Мари де Косе Будуа, все граждане Швейцарии. А где же ваш переводчик? А визы есть? А, все есть. Можете приступать к исполнению своих обязанностей, адью! – сказал Мудьведко и попытался улыбнуться, как француз. Но улыбка вышла славянская, скупая, с хмурым выражением лица.
Швейцарцы ушли, плотно закрыв за собой дверь.
– Как быть с томами, право, не знаю, – нерешительно сказал Мудьведко, – надо будет подумать. Но в любом случае их надо принимать в производство. Эти шестьсот томов мы распределим между всеми судьями. Выйдет где-то по сорок томов на каждого, а может, немного больше. За два-три вечера можно перелистать и… не придать значения тому, что там содержится.
– Мудро, гениально и актуально! – произнесли судьи хором.
После новогодних и Рождественских праздников, бурных, торжественных, радостных для всех без исключения депутатов блока Вопиющенко и Болтушенко, наступили будни, связанные с подготовкой ко второй инаугурации. После подготовительной к инаугурации процедуры Вопиющенко вступал в должность президента, как он считал, на законных основаниях. Все шло хорошо, как по маслу. И вот, как гром среди ясного неба: две газеты сообщили, что им запрещено публиковать итоги выборов от 26 декабря. Так решил суд. Еще большее беспокойство вызвало известие о том, что три швейцарских адвоката сразу же попытаются в случае необходимости дать отвод суду в его полном составе, и тогда пиши – пропало. Третьей нехорошей новостью было то, что оппонент, вернее его люди, обнаружили и собрали увесистую папку стольких нарушений на выборах, что их пришлось оформлять в шестистах томах. Это небывалый случай.
Вожди оранжевой революции от расстройства организовали коллективную пьянку, затем коллективную сауну, закончившуюся коллективным двухдневным загулом. И лишь лидер нации находился в стагнации и все время совещался с Майклом Пробжезинским и своей супругой Катрин.
Майкл обзвонил много известных американских адвокатов и судей, получил много рекомендаций, но не получил ответа на главный вопрос: как сделать так, чтоб черное представить белым, а точнее, чтоб Вопиющенко стал президентом страны. Ведь Америка сделала на него ставку.
Вскоре прибыл юрист из Америки и тут же отправился к председателю Верховного суда Мудьведко. Два юриста быстро нашли общий язык.
– Вы должны принять политическое решение… в правовом поле – посоветовал иностранец. – В процессе разбирательства придирайтесь к каждому слову заявителя, не давайте им дышать, но толково, чтоб никто не разгадал ваших намерений. Швейцарские адвокаты будут давать вам отводы. Не принимайте никаких отводов. Заявители пошумят и успокоятся.
– Не волнуйтесь: караван идет, он все равно придет к месту назначения. А за совет благодарю, мы воспользуемся им, – сказал Казя Казимирович. – Передайте лидеру нации, что он может готовиться к присяге.
Мудьведко мучила совесть, он сознавал, что он юрист, и помнил знаменитую фразу: ты мне друг, но истина дороже, и тем не менее… «Живем один раз. Можно быть справедливым и нищим, а можно немного отступить от этой, так называемой истины, хотя любая истина это нечто такое, что можно повернуть и так и эдак, посмотреть на нее с другой стороны, и выйдет, что она уже не истина, а нечто похожее на нее. Если сам президент, гарант этой истины, обходится с ней, как с уличной девкой, то что остается нам, простым смертным?»
Поразмыслив, как всякий великий человек в трудную минуту, когда капля совести начинает будоражить мозг, и найдя себе оправдание, Мудьведко пометил в календаре дату первого заседания Верховного суда по делу о многочисленных нарушениях избирательного процесса в день выборов президента.
Первое заседание началось в десять утра. А уже через два часа швейцарский адвокат Робер Викель д'Артуа потребовал отвод председателя Верховного суда Мудьведко. Неслыханная дерзость. Казя Казимирович собрал всех в совещательную комнату, и там впервые судьи разразились хохотом.
– Тише, господа судьи, нас могут услышать, – произнес Мудьведко и погрозил пальцем. Когда все умолкли, председатель вышел первым, а за ним последовали и остальные. Все встали возле своих кресел. Председатель объявил, что отвод председателю суда отклоняется.
Адвокаты пошумели, посовещались и успокоились. Кроме швейцарских адвокатов, было много своих, но теперь все они находились в тяжелом положении. Адвокат Яндиковича только открывал рот, как председатель перебивал его либо лишал слова.
У всего состава суда было единство, каждый член суда получил значительную сумму американских долларов, поэтому все шло как по маслу. Единственное, чего не учли судьи, так это трансляции всех заседаний по телевидению. Если бы они не допустили столь грубой ошибки, миллионы людей поверили бы в их честность. А так… даже маленькому ребенку было ясно, что суд подкуплен, что судьи попирают законы и что там, где они видят белое, на самом деле черное.
