– Нам и без инструкции все ясно, – заявила Юля. – Инструкция написана чужим человеком, плохо знающим наши условия. Прежде чем создавать отряды, мы должны ринуться в западные регионы и там создать соответствующую атмосферу. Пусть люди, те, что нас поддерживают, выясняют, кто голосовал за Яндиковича в первом туре, и не дают прохода предателям. Фамилии их должны быть вывешены на столбах, красоваться на общественном транспорте. Не давать им прохода, вытеснять их из очереди в магазинах, поджигать их дома, выбивать окна…
– А что делать с теми, кто живет на востоке? – спросил Майкл Корчинский. – Там же целые города поддерживают вашего противника Яндиковича?
– Опоясать их колючей проволокой и не выпускать, – воскликнула Юля, стукнув кулачком по крышке стола.
– Ви хотит гражданский война? – в упор спросил Майкл. – Установка на Пеньбуш, на Кондализа Сарайт, Пробжезинский другая. Ви должны мирным путем захватить власть. Если не полючится, то придется идти по пути Сукаашвили на Грузия, революция роз. Ми тоже для Сукаашвили разработали план прихода к власти. И эта план успешно осуществился.
Радикальные методы захвата власти, которые всякий раз предлагала Юля, обычно нравились Виктору Писоевичу. Вот почему он настоял, чтобы она присутствовала на семейном совете.
– А мне нравится план Юлии, – заявил он. – Только тюрем не хватает.
– Ти, Письоевич, есть демократ и не отступат от этот постулат. Америка на тебя сделала ставку как на демократа – революционера, а не головореза. Юля другое дело. Юля есть Жанна… ей надо дать копье в руки и с этот копье идти на сторонник Яндикович. Но это будет смех. Юля есть, как это по-русски? А, она есть баба, злой баба, и ти, Писоевич, от нее еще будешь страдать, страдать и плакать.
Майкл говорил бы еще очень долго и высказал бы неприятные слова в адрес Юлии, но она не позволила ему это сделать.
– Что вы такое говорите, Майкл? Это поклеп, а я поклепа не потерплю. Вся моя жизнь посвящена делу революции, и я делаю все, чтобы Виктор Писоевич стал президентом.
– Не ти делаешь, пигалица, а Америка делает, – пренебрежительно произнес Майкл. – Ти есть говно.
– Тогда мне тут делать нечего, я пошла.
Юля поднялась и направилась к двери. Но Вопиющенко остановил ее.
– Не ссорьтесь. Будем считать, что это каприз двух великих людей. Я согласен быть демократом, хоть чертом, лишь бы президентское кресло завоевать, – сказал он.
– Ну конечно, для этого ты и женился на этой дылде Катрин. Ты стал зятем Америки. Но я тоже не лыком шита. Я стану английской тещей.
– Каким образом? – спросил будущий президент.
– У меня дочь в Лондоне учится. На первом курсе. Она уже получила задание охмурить любого англичанина и выйти за него замуж.
Юля говорила слишком откровенно, то ли от злости, то ли в шутку, то ли из желания доказать, что она никого не стесняется, никого не боится и считает этих людей, один из которых только что оскорбил ее, обыкновкенными пешками.
– Ти слишком откровенный и прямолинейный, – сказал Майкл, весело поглядывая на Юлю.
– Зато я говорю правду-матку, а не так, как вы все, здесь сидящие: в глаза одно, а за глаза другое.
Близкие и великие люди в узком кругу часто говорили грубости друг другу, откровенничали, пытались побольнее ущипнуть друг друга словом и тут же прощали друг другу, хохотали, обнимались и даже способны были предоставить друг другу телесное утешение.
– Не президент я еще! – пытался блеснуть скромностью Виктор Писоевич в узком кругу. – Но моя нация, мой народ не оставит меня, я уверен в этом.
– Успокойся, милый, успокойся, – сказала Юлия, дотрагиваясь до его щеки.
– Я хочу обратиться к Майклу, – жалостливо произнес кандидат в президенты. – Можно ли считать наше сегодняшнее совещание в узком кругу законченным?
– Как скажет Юля, начальник штаба оранжевой революции, пусть так и будет, – ответил Майкл.
Все взоры обратились на Юлю.
– Ладно! Я дам поручение, а точнее, назначу ответственных за организацию обучения боевых отрядов, которые будут использованы для подавления сопротивления власти Кучумы и Яндиковича.
– Я очень рад, – сказал Вопиющенко и захлопал в ладоши. – А теперь, по случаю успешного завершения переговоров, приглашаю всех в ресторан, там нас ждут.
Преисполненные гордости за свою национальную независимость, часть украинцев с восторгом ждали второго тура выборов президента, разделяющего националистическую философию руховцев.
Он непременно приведет страну в Евросоюз, где давно уже существует не на бумаге, а на деле коммунистический принцип: от каждого по способностям, каждому по потребностям. Это был бы своего рода национальный праздник, если бы кандидат, зять Америки, стал президентом. Уж он-то мог бы насытить голодных украинцев всеми земными благами, которыми пользуются жители западного мира. Вот что значит независимость! Это раньше, при коммунистах, назначали вождя, и не в Киеве, а в Москве, и вождь не обязательно был украинцем, а часто это так и происходило: вождь оказывался москалем. И вот теперь…
