На площади, перед зданием Верховной Рады, стоял роскошный «мерседес», подаренный Збигневом на свадьбу, который автоматически снялся с сигнализации, как только она приблизилась и протянула руку, чтобы ухватиться за ручку двери. Демонстрируя скромность или некий западный менталитет, она отказалась от персонального водителя, в отличие от мужа, у которого было три шофера, и крутила баранку сама. Сев на мягкое переднее сиденье, она сунула руку в карман и вместо ключей извлекла маленький, самый современный аппарат и всего дважды нажала на разные кнопки. В течение нескольких секунд сигнал через спутник прошел через океан и застрял в одном из окон огромного небоскреба. Пробжезинский только что встал и готовился принимать утренний душ. Набросив на худые старческие плечи длинный халат из дорогой материи и сунув босые ноги в мягкие тапочки, он направился по длинному коридору в душевую. В это время раздался звонок, протяжный, настойчивый, неумолимый. Он сунул руку в карман халата, извлек трубку, чтобы посмотреть, кто звонит, и тут же выключить, как в переднем окошке мелькнул милый лик Катрин, она ему очень и очень редко звонила после вторых родов. Кровь бросилась в старческое, все еще красивое лицо, тепло пошло по всему телу и застряло в неугомонной плоти.
– Катрин, милая, ты? Я тебя слушаю, рад, что все еще помнишь, и грущу оттого, что ты так далеко, в какой-то там Украине, будь она неладна. Казню себя за то, что отпустил тебя. Это все проклятая политика. Я так и прожил всю жизнь в борьбе за свои идеалы, политические амбиции, по сути, стал жертвой всевозможных политических интриг.
Он присел на мягкий пуфик, сгорбился, тесно прижав телефон к уху.
– Ты не объясняй, для чего тебе нужны деньги, я с превеликим удовольствием брошу еще один миллиард долларов ради блага твоей бедной страны, главным образом потому, что я ненавижу Россию. Долгие годы русский медведь оккупировал мою далекую родину Польшу, а потом, поработив многие страны, в том числе и Украину, угрожал всему миру коммунистическим порабощением. Мне уже осталось немного, с собой я ничего не возьму, – почему бы мне не сделать доброе дело для человека, которого я страстно любил и люблю сейчас, хотя надежды даже на обычную встречу у меня не осталось почти никакой. Что-что? Ты могла бы приехать? Я пришлю за тобой самолет. В четверг самолет будет в Киеве. Целую тебя миллион раз.
Катрин расплылась в улыбке. Этот старичок все еще такой галантный и стройный, несмотря на возраст, выглядит куда лучше мужа, особенно после того, как лицо, нос покрылись струпьями, которые невозможно убрать никаким кремом. Да и глаза у него углубились, почти не видны. Глупый он, вздумал омолодить лицо, соблазнился никому не нужной молодостью, а вышел геморрой по всему лицу.
– Збигнев, дорогой мой старичок, я тоже по тебе скучаю и ищу любой предлог, чтоб позвонить, услышать твой музыкальный голос. Я тут присутствовала на встрече мужа с его соратниками и пришла к выводу, что с такими людьми можно сделать многое. Это нечто похоже на рейх: мой муж – фюрер, а его единомышленники – генералы фюрера. За что они его так любят? Я не могу этого понять.
– Да не его они любят, не будь наивной, – послышалось в трубке, – они любят власть. Как только победит твой муж, они перегрызутся между собой, как голодные волки, потому что каждый из них уже сейчас претендует на первые роли в государстве. Это естественно. Вдолби это своему мужу и скажи, что ставку на него я сделал только потому, что он женился на тебе по нашему с тобой плану.
– Збигнев, ты гений… – воскликнула Катрин, и две крупные слезы скатились по ее все еще свежему лицу.
«Зачем я вышла замуж за этого ненормального человека? – думала Катрин. – Он и ночью, во сне бредит, произнося одни и те же слова: мой народ, моя нация. Зачем мне это? Что хорошего здесь, в нищей стране моих родителей?
По просьбе Катрин обсуждение инструкции проходило в узком кругу еще раз в ее присутствии. Был вызван самый важный советник Майкл Корчинский и, по настоянию Вопиющенко, Юлия Болтушенко. Катрин долго морщилась, не желая видеть наглую Юлю у себя дома, она считала ее виновницей всех семейных бед, но после того как Майкл высказал пожелание, что это было бы совсем неплохо, так как Юля тоже имеет огромный авторитет у народа, Катрин смирилась. Обрадованный Виктор Писоевич тут же взялся за телефон, стал нажимать на кнопки, но в прихожей разался звонок, и Юля показалась на пороге.
В ходе обсуждения инструкции Юле предложили заняться студентами, собрать их, провести с ними беседу, разбить всех на взводы, образовать роты, полки и даже дивизии, назначить командиров и отправить всех на учебу. Это могут быть пустующие сейчас пионерские лагеря, которые требуют незначительного ремонта. Занять эти лагеря и проводить там учебу. За каждый час, каждый день платить студентам, их командирам. Учеба должна быть приближенна к боевым действиям. Народ так просто власть не отдаст. Эту власть надо взять.
– Что скажете? – спросил Вопиющенко, когда Катрин остановилась, чтоб передохнуть.
