– Бабушка, вы глубоко заблуждаетесь. Я сидела на скамейке, грелась на солнышке, хоть оно и вовсе не грело, и вдруг подходит дядя, солидный такой и говорит: можно я присяду рядом и отдохну. Ну, вижу: солидный, лицо такое благородное, как у Пеньбуша, ну и говорю ему: «Садитесь, пожалуйста». Сел он, значит. Разговорились. Спросил, откуда я приехала. Я ответила: из Лемберга.
«Ругают меня в вашем городе? Говорят, что я хочу Украину продать москалям?» – спрашивал он. Тут я ему и ответила, да так, что он удивился, откуда я так много знаю. Я уже хотела было встать и уйти, как откуда ни возьмись нагрянули фотокорреспонденты и стали клацать фотоаппаратами и щелкать видеокамерами. Скоро на обложке журнала, кажись, «Отчизна», вы увидите себя, сказали мне. Вот теперь я и жду выхода этого журнала. Как только получу журнал, сразу же отправлюсь в свой задрипанный Лемберг, то бишь во Львов.
– Везет тебе, Наташка. Был бы этот Яндикович моложе лет этак на тридцать, наверное, влюбился бы в тебя и оставил тебя в Киеве.
Наташа расхохоталась, а на следующий день снова пошла по площадям и центральным улицам столицы в поисках приключений. Но уже никаких приключений с ней не произошло, и домой пришлось возвращаться с пустыми руками, как говорится. Так прошло несколько дней. Дядя больше не появлялся, хотя Наташа искала его, словно слышала его голос, который звал к себе. Наступила неясная тоска, которую она старалась отогнать от себя, не думать о происшедшем, и потому раньше срока стала собираться в дорогу.
– Отчего так рано собираешься, неделя еще впереди, – спросила бабушка.
– Скучно мне стало, домой хоцца, – ответила Наташа.
– А журнал?
– Обойдусь без журнала. Возможно, это была просто утка. И потом, что мне этот журнал даст?
– Что ж! Будем собираться в дорогу. Сходи в магазин, купи колбаски, пирожков и всякую закусь в дорогу.
– Сперва билет надо приобрести. На вокзал поеду.
– Он недалеко, пешком пройдешься.
Наташа вышла на улицу и направилась к железнодорожному вокзалу. По пути задержалась у киоска и увидела журнал, на обложке которого красовался ее портрет вместе с премьер-министром Виктором Федоровичем.
– Ура! – воскликнула она громко. – То же я, вот, смотрите.
Продавщица посмотрела ей в лицо и не поверила.
– Не может быть. Вы на свое изображение в журнале не похожи. Вы что, племянница Виктора Федоровича?
– Какая разница, кто я. Главное, что это мой портрет. Неделю тому мы фотографировались с Виктором Федоровичем для обложки журнала. Вы присмотритесь лучше.
– Да, что-то есть. Уж извините, мне показалось… я потому и не поверила. Что ж, поздравляю вас. Теперь вы знаменитость.
Наташа вернулась домой показать портрет бабушке. Бабушка была рада и попросила внучку остаться до воскресенья, это всего четыре дня.
Наташа осталась.
Когда пришло время отправляться домой, она взяла журнал с собой, показать родителям.
Наташа прибыла в свой родной город во второй половине дня, села на трамвай на привокзальной площади и поехала в сторону центра, а затем направилась к дому. На столбах всегда много объявлений, но Наташа на одном задержала свой взор. Крупными буквами было написано: «Москалька Наташа Нечипоренко на службе москаля Яндиковича». А внизу любительская фотография из обложки журнала. Кровь бросилась ей в лицо.
– Боже, что я сделала? – воскликнула она и, размотав платок, который был вокруг шеи, повязала его так, чтоб лица не было видно.
«Откуда они могли узнать так быстро? И почему они это так восприняли? Я ничего с москалями не имею и с Виктором Федоровичем тоже. Если я сфотографировалась, то что в этом плохого?»
Мать встретила Наташу со слезами на глазах.
– Как ты могла так поступить, доченька? Ведь эти бандеры раздерут тебя на части. А что скажет на это твой братик Вацлав, я даже не знаю. Он сейчас на демонстрации. Плакат держит с надписью: долой москалей.
– Мама, я никого не боюсь. Завтра же пойду в школу и выступлю на собрании. Этот Виктор Федорович очень симпатичный и порядочный человек. Он ни одного плохого слова не сказал в адрес львовян. Он только спросил: ругают ли его в нашем городе? А встретились мы чисто случайно. Я отдыхала на скамейке, он подсел, да еще разрешения спросил, как настоящий рыцарь. Тут набежали корреспонденты и засняли нас. Что в этом преступного? Мы же не дикари, мама, чтоб враждовать друг с другом, как племена, не поделившие дохлого крокодила.
– Почему ты не убежала, дочка?
– Да я и подумать не могла, что наши придурки так отреагируют. Я, пожалуй, пересмотрю свои взгляды, мама. Видимо, наши бандеры не только нацисты, но и придурки, у них не все в порядке с головой…
– Дочка, не вздумай повторить эти крамольные слова. Тебя казнят на площади наши бандеры.
– Бандеры – головорезы, мама. Но я все равно скажу, что о них думаю. А пока, мама, я уйду. Буду ночевать у подруги, а завтра отправлюсь в школу.
Подружка Наташи ничего не знала о ее приключении, обрадовалась ей и, выслушав рассказ о поездке в Киев, предложила отправиться в город на площадь Степана Бандеры, где вечерами обычно проходят разного рода сборища.
