– Гм, к делу… дело не волк – в лес не убежит. Но если уж так мало времени, что ж, приступим. В моих речах, хотя я выступаю редко и не столь успешно, как вы, Николай, простите, Петр Николаевич, и не столь логически последовательно, это мой большой минус. Курвамазин все старается меня перещеголять… так вот, в моих выступлениях есть такое выражение: в объединении – сила. Европа объединяется, все объединяются. А почему бы и нам не объединиться? Как вы думаете? Второй тур выборов на носу, зачем компартии быть в стороне от исторического процесса? Наш лидер Виктор Писоевич – это лидер нации. Он победил, в этом нет и не может быть сомнения.
– Тогда зачем вы начинаете собирать галицких националистов в Киеве? Для чего? Это же шабаш ведьм. Если вы уверены в победе, незачем демонстрировать силу.
– Если вы со своей партией к нам присоединитесь, тогда… тогда мы нашу общую победу разделим пропорционально количеству тех избирателей, кто нас поддерживает, – продолжал Пердушенко, как бы не слыша того, что только что сказал гость. – Поймите, это в ваших интересах. И, кроме того… я знаю, что компартия нуждается. Ваш коллега Заюганов, в отличие от вас, имеет неплохую собственность на Кипре, в Греции и других местах. А у вас, по моим сведениям, кроме жалкого дачного домика в ста километрах от Киева, ничего нет. Решительно ничего. Так я могу, по доброте душевной, предложить вам миллиончиков двадцать в качестве гонорара за поддержку на выборах… во втором туре. Чем это плохо? Или это не вписывается в устав КПУ?
– Вы довольно щедры. Только Морозову вы отстегнули шестьдесят миллионов долларов. И он продался вам. А мне предлагаете в два с половиной раза меньше – отчего так?
– Ну, хорошо. Удвоим ставки. Сорок миллионов долларов, и по рукам! Идет? Это вас устроит?
– А где вы берете эти деньги? Дядя Сэм ссужает? Сколько миллиардов США предлагает вам за матушку Украину? На какой цифре вы остановились? Христопродавцы вы, вот кто. Но ни я, ни моя партия не продаются. И даже у вашей Америки не найдется столько денег, чтоб нас купить.
– Ты, Петя, я вижу, не понимаешь шуток. Либо ты шутишь, а я не понимаю твоих… плоских… шуток. Нам есть смысл встретиться немного позже. Ну, скажем, дня через два-три. Я могу устроить встречу и с самим Виктором Писоевичем, лидером нации.
– О встрече я подумаю и сообщу, – сказал Синоненко, поднимаясь с кресла.
Александр Морозов собрал своих единомышленников и доходчиво объяснил им всем, что он согласился на союз с Вопиющенко по нескольким причинам, одна из которых самая главная. Это согласие самозваного лидера нации на отказ от многих полномочий президента в пользу Верховной Рады. Пленум ЦК социалистической партии Украины, которым руководил авторитетный лидер с седой головой Александр Морозов уже многие годы, встретил это известие бурей оваций. Социалисты, в отличие от других социалистов, которыми руководил олигарх Мудьведчук, страстно мечтали о том, чтобы Украина стала парламентской республикой, как многие страны Западной Европы, куда социалисты так стремились. Россия это так, на всякий случай, а вот Западная Европа – это просто мечта, это счастье, это рай земной. Дайте нам хотя бы понюхать, как он пахнет, этот рай. Если Украина станет парламентской республикой, то Западная Европа не сможет не открыть своих дверей, она обязательно откроет их и скажет: добро пожаловать, неугомонные украинцы. Молодцы, что вы повернулись спиной к россиянам! Садитесь за наши столы, они ломятся от всяких яств, набивайте свои голодные желудки, а потом ложитесь на мягкие диваны, утопайте в роскоши, купайтесь в море изобилия.
Соратники Морозова долго аплодировали и даже не стали спрашивать, какие еще блага они получат, заключив союз с Вопиющенко. Только один социалист, кажется, Онищенко, спросил:
– А предложат ли вам пост главы правительства, Александр Иванович? Хочется, чтоб вы стали премьером. Вы ничуть не хуже этого шахтера Яндиковича.
– Будем надеяться, – философски ответил Александр Иванович на каверзный вопрос. Он был несказанно рад тому, что все так обошлось, что никто не заподозрил его в крупной взятке в пятьдесят миллионов долларов. Он еще раз поговорит с Пердушенко о том, чтобы тот, сохрани Боже, нигде не проболтался об этой политической сделке. А что касается коммунистов, то… откуда они могли узнать? Неужели в национальном банке, которым до недавнего времени руководил Типко-Гипко, неужели эта крыса проболталась, что он, Александр Морозов, получил пятьдесят миллионов долларов от Пердушенко? Ну и черт с ними. Это все ложь, все политические страсти. На любом перекрестке скажу: лгут и все тут. Главное, чтоб мои соратники мне поверили. Это главное… А остальное – трын-трава.
Он высоко задрал голову, разглядел одну-единственную муху на люстре, прикрепленной к потолку, озарил свое лицо философской, только ему свойственной улыбкой и мечтательно сказал:
