Шарль Перро (1628–1703) во многом создал репутацию века Людовика XIV как сказочного и золотого. Хотя Франция в эту эпоху была истощена войнами и новыми налогами, Людовик XIV и его приближенные, среди которых Перро был одним из первых, учредили и обосновали новый образ Франции как центра Возрождения, причем лучшего по качественным показателям, чем в Италии. В Италии есть не только городские дворцы, но и виллы, так и во Франции будет Версаль, который затмит все виллы вместе взятые. Это было особое, куртуазное возрождение всех искусств, от французского «куртуа» – принадлежащий королевскому двору (court), то есть система культурного производства, в которой надлежит быть придворным, чтобы оказаться влиятельным человеком.
Перро во многом и определял, какие искусства в королевском дворце будут главными, а какие – второстепенными. Он был одновременно кем-то вроде министра культуры и главным режиссером придворного театра. В 1663 году, как раз вскоре после начала строительства Версаля, он был назначен секретарем Академии надписей и изящной словесности. Главная цель Академии была находить латинские девизы для медалей и других наград, которые раздавал Людовик XIV: то есть ведать самой торжественной частью придворной жизни. Но Перро стремился к тому, чтобы торжественной стала вся современная ему литература и все виды искусств, великие и малые. Он также был генеральным контролером ведомства королевских строений, иначе говоря, отвечал за украшение дворцов произведениями искусства.
Главная идея Перро простая: век Людовика XIV – это золотой век, потому что в нем расцвет искусств объединился с появлением новой техники. Технику он понимал широко, не только как орошение полей и другие технологические достижения того века, но и как литературные навыки. Со времен Античности писать стали четче, строже, не рассеиваясь на множество тем и предметов, но подчиняя все деловым задачам. Современный поэт не будет, как Гомер, отвлекаться то на щит Ахилла, то на родословную героя, но сразу объяснит, что произойдет дальше. Поэтому Перро был главным противником простого подражания древним поэтам и риторам: наоборот, нужно создавать более дельные, более емкие произведения, подчиненные вкусу и здравому смыслу, ясные и поучительные.
Этой программе отвечала и деятельность Перро-сказочника – хотя свои сказки он публиковал под именем сына, чтобы не связывать свое высокое положение с низким жанром. Ведь сказка – это наиболее простой показ неотменимого сильнейшего желания: быть счастливым, жить долго и счастливо, вдруг испытать благодетельную перемену в собственной жизни. Перро очищал сказки от слишком страшных сцен, вообще от диалога со слушателем, от игры – они превращались в торжественный придворный монолог о том, что все хотят быть счастливы. Сказка работала как аппарат производства желания, совпадающего с мудростью и здравым смыслом абсолютистской монархии. Сказка поэтому тоже была частью большой иллюзии золотого века – даже сказочные персонажи при дворе находят свое место и радуют глаз своими приключениями, ибо их желания находят ответ в доброй воле короля всех осчастливить.
Перро различает по смыслу греческое слово «ритор» и латинское слово «оратор». Оратор – это практик, отзывающийся на нужды современности. Ему не требуется подражать древним, он смотрит на современную аудиторию и говорит так, чтобы было понятно современникам. Если это время войн и нужды, то приходится говорить отрывистыми фразами, лозунгами, призывами – но это далеко не вершина искусства. В Античности с ее постоянными бедствиями чаще всего говорили именно так, поэтому Античность – не лучший пример для подражания.
Тогда как в благополучное время уже можно выстраивать речь ясно, последовательно, строго, потому что в мирной жизни люди уже не думают только о выживании, но вполне запрашивают достижения изящных искусств, взыскуют изделий хорошего вкуса, находятся в поиске всего приятного и привлекательного. В эти годы оживления вкуса ораторское искусство и расцветает, и более всего оно должно расцвести, по мысли Перро, в правление Людовика XIV, когда развиваются все науки и технологии.
А вот ритор, в отличие от блистательного успешного оратора, – это учитель, который берет готовые учебники, даже устаревшие, который постоянно участвует в спорах, мелочен, боязлив, боится сказать что-то не так, неправильно. Поэтому педантичные риторы всегда обращены к прошлому, воспроизводят устаревшие речевые технологии, тогда как ораторы, в великолепии их образованности, любят современную технику и прогресс:
