Но Монтескьё говорит, что несколькими словами достигаешь огромного эффекта не только в конце речи и даже не только во время необычайного путешествия по галерее образов. Этот огромный эффект возникает везде, где есть обаяние. Такую особую прелесть произведения искусства Монтескьё называет французским выражением «je ne sais quoi» – «я сам не знаю, что это», «несказанное», «невыразимое». Это выражение появилось еще в XVII веке (как перевод итальянского «non so che»), где это «несказанное» противопоставлялось прециозности (жеманству)[83] – прециозность подразумевала точный математический расчет эстетических эффектов в расчетливом стремлении понравиться окружающим людям.
А вот «несказанное» означало, что грация как раз нарушает привычные нам пределы, она, как беззаконная комета, не соответствует привычному строю представлений, но нас завораживает своей необычностью и внезапностью. Такой грации оратору добиться труднее всего:
Встречаются иногда люди или вещи, которым присуще неуловимое обаяние, природная грация, которую невозможно определить и которую я вынужден назвать «сам не знаю что». Мне кажется, что это эффект, основанный, главным образом, на чувстве удивления. Мы бываем тронуты тем, что какая-нибудь особа нам нравится, тем более что вначале нам казалось, что она не должна нам нравиться; мы бываем приятно удивлены тем, что она сумела побороть недостатки, на которые указывают нам наши глаза и которым наше сердце не верит более. Вот почему женщины некрасивые очень часто обладают обаянием, а красавицы очень редко; ибо красивая особа оказывается обычно противоположностью тому, что мы от нее ожидали; кончается тем, что она кажется нам менее приятной; удивив нас в хорошем, она удивляет нас в плохом; но впечатление от хорошего старое, от плохого же – новое; красивые особы также редко бывают способны на большие чувства, которые почти всегда вызывают те, кто обладает обаянием, то есть привлекательностью, которой мы совсем не ожидали и не имели оснований ожидать. Роскошные туалеты редко придают очарование, в то время как пастушеское одеяние часто оказывается привлекательным. Мы восхищаемся величественностью драпировок Паоло Веронезе, но нас в то же время трогает простота Рафаэля и чистота Корреджо. Паоло Веронезе многое обещает и дает то, что обещает. Рафаэль и Корреджо обещают мало, а дают много, и это нам нравится еще больше[84].
Как мы видим, если переводить на язык привычного нам кинематографа, «блокбастерам-пеплумам» Веронезе Монтескьё противопоставляет «аниме» Рафаэля и «диснеевский мультфильм» Корреджо. Монтескьё по-настоящему требует пестовать вкус не только как умение наслаждаться, но и как навык восхищаться малым. Ораторское искусство поможет здесь, потому что оно показывает, что не только вещи материального мира неповторимы, но и речи неповторимы. Д’Аламбер так дополнил «Эссе о вкусе» в «Энциклопедии»:
