В отличие от Монтескьё, для которого вкус состоял в том, чтобы узнать как можно больше вещей, правильно рассмотреть собственное устройство и устройство мира, для Гегеля вкус заключается в особой веселости, ликующей радости узнавания того, что это правильно сделано, что правильно принято решение. Человек образованный, но лишенный вкуса, поддержит правильное решение, но со скучной миной на лице, нехотя. А человек, который со вкусом бережет себя и со вкусом развивает себя, испытает радость при встрече со всем, что правильно в природной и в социальной жизни.
Гегель обозначает такое радостное преобразование себя выражением «мы уготовляем себе лучшую субстанцию», то есть наилучшее основание для признания того, что «я» это «я», что мы что-то уже сделали в мире, а сделаем еще лучше:
И вот в этом элементе образования, благодаря тому, что мы сживаемся с древней культурой, не только все силы души приводятся в движение, развиваются и упражняются, но и сама она представляет собой своеобразный материал, благодаря которому мы обогащаемся и уготовляем себе лучшую субстанцию[90].
Философ говорит о таком риторическом самовоспитании, о формировании себя, как о «субстанциальной сердцевине» жизни. Благодаря такому самовоспитанию душа становится бодрой, бдительной, она всегда тянется к свету и ставит только ясные цели. Злые цели всегда неясны, и поэтому сколько бы пользы ни приносил злой человек, всегда эта польза может рухнуть в пропасть зависти и невежества.
Тогда как ясные цели, в которых Логос, дух, преобладает над любыми капризными намерениями, укрепляют душу. Душа укрепляет саму себя и опирается на свое же самообладание. Мужество тогда оборачивается чувством собственного достоинства, а чувство собственного достоинства сообщает мужество другим людям:
Если даже упражнение отделимо от круга относящихся к нему предметов, если даже оно безразлично к этому кругу, – как, возможно, все формальное отделено от материи (а, возможно, это и не так), – то ведь дело совсем не в одном упражнении. Подобно тому как растение не просто упражняет силы своего воспроизводства на свету и воздухе, но одновременно в этом процессе всасывает [продукты] питания, то и материал, на котором разум и способности души вообще развиваются и упражняются, должен быть одновременно таким питанием. Это не тот, так называемый полезный, чувственный материал, который непосредственно попадает в круг представлений ребенка; лишь духовное содержание, имеющее ценность и интерес в себе и для себя, укрепляет душу и создает такую непосредственную опору, такую субстанциальную сердцевину, которая есть мать самообладания, благоразумия, присутствия и неусыпности духа; оно превращает взращенную на ней душу в ядро, имеющее самостоятельную ценность, абсолютную цель; лишь оно составляет фундамент всеобщей пригодности, и его нужно закладывать во всех сословиях. Разве мы не видели в последнее время даже целые государства, которые не обращали внимания и пренебрегали тем, чтобы создавать и развивать такую внутреннюю основу в душе своих подданных, направляли их на чистую полезность, а в духовном видели лишь средство; они, не имея опоры, находятся в опасности рухнуть среди своих многих полезных средств[91].
