Когда говорят об эволюции Цицерона как оратора от начала его пути до конца, то обычно ведут отсчет от речи «За Росция из Америи», а не от первой по времени произнесения речи «За Квинкция», одной из немногих, произнесенных по гражданскому делу: и дело, нетипичное для Цицерона, и налицо близость шаблону. Речь «За Квинкция» (81 г. до н. э.) имеет соответствующее правилам начало (1–10), в котором оратор должен был раскрыться, что он и делает; затем narratio (11–32), где следует изложение фактов, и divisio (33–36), содержащее определение предмета разногласия и положение, которое оратор предполагает доказать: в confirmatio оратор излагает свои аргументы (37–60), а в сопfutatio (60–84) опровергает своего оппонента; recapitulatio (85–90) дает резюме вышеизложенного. В заключении же (регогаtio, 91–99) содержится положенный этой части речи пафос, направленный на достижение цели путем воздействия на чувства слушателей.
Речь «За Росция из Америи» (80 г. до н. э.) свидетельствует о том, что Цицерон уже обрел уверенность в себе и почувствовал определенную независимость от школьных правил. К тому же это было интересное уголовное дело с ложным обвинением в отцеубийстве; за спиной обвинителя стоял влиятельный вольноотпущенник Суллы Хрисогон. Выступление по этому делу в защиту обвиняемого, помимо адвокатской искусности, требовало и определенной гражданской смелости. Она проявилась, в частности, во вступлении, где Цицерон, нарушив рекомендации для exordium, делает выпады против Хрисогона («За Росция из Америя», 6–7). Остальные части этой речи вполне соответствуют правилам. Ее завершает блестящее peroratio, способствовавшее победе Цицерона в этом процессе (139–154). Выразительна в peroratio мольба о сострадании к молодому Сексту Росцию, которого сначала обобрали, а потом пытались убить, — она демонстрирует черты знаменитого юношеского изобилия (juvenilis redundantia) Цицерона (трехкратное повторение одной и той же идеи в разных выражениях); пример многословия, характерного для ранних речей Цицерона: «Но если мы не можем добиться от Хрисогона, чтобы он удовлетворился нашими деньгами, судьи, и пощадил нашу жизнь; если нет возможности убедить его, чтобы он, отняв у нас все, принадлежащее нам, отказался от желания лишить нас этого вот света солнца, доступного всем; если для него не достаточно насытить свою алчность деньгами и ему надо еще и жестокость свою напоить кровью, то для Секста Росция остается одно прибежище, судьи, одна надежда — та же, что и для государства, — на вашу неизменную доброту и сострадание» (там же, 150).
Следующая по времени речь «За Росция-актера» («Pro Roscio comoedo»), произнесенная Цицероном после возвращения из Греции (76 г. до н. э.), носит н а себе влияние азианского стиля, которое проявилось опять-таки в обилии украшений речи: бесчисленные антитезы, многократное повторение одних и тех же фигур. Семь речей, составляющих речи «Против Верреса» («Дивинация против Цецилия», речь в первой сессии, речи во второй сессии — о городской претуре, о судебном деле, о хлебном деле, о предметах искусства, о казнях), относящиеся к 70 г., по композиции и стилю представляют собой уже огромный шаг вперед, хотя и они не лишены издержек.
Дело Верреса относилось к типу уголовных дел о лихоимстве (de repetundis). Служивший до этого в Сицилии, Цицерон досконально изучил дело и с большой находчивостью раскрыл чудовищные злоупотребления Верреса, попутно не преминув напомнить о своем бескорыстии во время квестуры в Сицилии. Случай предоставил ему прекрасную возможность в речах по этому поводу проявить себя как государственного человека и высказать свои воззрения на управление провинцией, раскритиковать существующие в государстве порядки и нарисовать свой идеал сената, суда и разных магистратур. Материал речи позволил ему, оттолкнувшись от частного дела, выйти к общим вопросам, порассуждать на любимые темы о гуманности, о правах гражданина и т. п., продемонстрировав при этом свою широкую осведомленность в разном круге дел и областей знания. Из семи речей произнесены были две — дивинация против Цецилия и краткая обвинительная речь в первой сессии. Остальные пять были опубликованы, так и не будучи произнесенными. Веррес не дождался конца процесса и удалился в изгнание, поняв, что уже ничто его не спасет и что дело его проиграно.