Книги I–IV, VII, IX и X снабжены предисловиями, написанными в форме обращения к сыновьям; они включают в себя общие вопросы, воспоминания, сообщают разнообразные сведения о жизни и манере речи ораторов и риторов, чьи выдержки приводятся в самих книгах. Сенека проявляет в них здравый критицизм по отношению к представителям ораторского искусства времени принципата Августа и Тиберия, наглядно показывая их достоинства и воздавая должное недостаткам путем сопоставления различных трактовок одних и тех же тем. Предисловия важны еще и тем, что именно они характеризуют самого Сенеку, дают возможность оценить его собственный стиль, определить его эстетический идеал.
Каждое из семи сохранившихся предисловий посвящено какому-то одному, двум или нескольким риторам, и в последующих контроверсиях данной книги сентенции, разделения и расцветки этих риторов рассматриваются с преимущественной полнотой. В предисловии к первой книге речь идет о Порции Латроне, дается его портрет, описываются качества его стиля. Здесь же Сепека высказывается о причинах упадка ораторского искусства, касается вопроса о подражании, объясняет мотивы написания своей книги. В предисловии ко второй книге говорится об Ареллии Фуске и Папирии Фабиане; в предисловии к третьей — о Кассии Севере и о Цестии Пие; в предисловии к четвертой — об Азинии Поллионе; предисловие седьмой посвящено Альбуцию Силу, а неполное предисловие к девятой — Вотиену Монтану и его критике риторических школ. Наконец, предисловие к десятой книге дает живое представление о Мамерке, Эмилии Скваре, Тите Лабиене, Мусе и др. Отдельные сведения о декламаторах, приемы разработки ими отдельных тем, а также беглые оценки их Сенекой рассеяны по всему сочинению.
Превосходная память Сенеки (в молодости он «помнил две тысячи названий и впервые услышав двести имен мог повторить их от конца к началу» (там же, I, вв. 2) позволила ему воспроизвести с подробностями даже то, что он слышал полвека назад. Не исключено, что у него имелись какие-то записи речей, а также собственные заметки о выступлениях. Некоторые декламации к тому же публиковались (например, Цестия Пия, Галлиона, Скавра — там же, III, вв. 15; X, вв. 3, 8) и поэтому легко сохранились в памяти. Кроме того, существовало сочинение Юния Отона «О расцветках» в четырех книгах (там же, I, 3, 11; II, 9, 33), в котором могли содержаться интересные материалы.
Сенека знакомит читателей с ораторами и риторами времени Августа и Тиберия из Рима и других частей империи (Азии, Испании, Греции, Смирны, Пергама), с кем ему случалось общаться, кого он слушал, у кого и с кем учился. Он упоминает около 120 имен; среди них — консулы, преторы и эдилы; историки, философы и поэты. Одни были азианцы, другие аттикисты; одни приверженцами Аполлодора Пергамского, другие Феодора Гадарского[68]. Из ораторов и риторов старшего поколения Сенека называет Азиния Поллиона, своего учителя Марулла, судебного оратора Пассивна и др.; из многочисленных сверстников — Порция Латрона, Альбуция Сила, Ареллия Фуска, Цестия Пия Квинта Гатерия, Волкация Мосха, из младшего поколения — Аргентария, Кассия Севера, Тита Лабиена, Юния Галлиона, Папирия Фабиана и многих других.[69].
Мы узнаем из книги Сенеки о выдающихся ораторах оппозиции Лабиене и Кассие Севере. Лабиен, оратор и историк, даже во время долгого мира сохранивший «помпеянский пыл», соединял в себе качества старого и нового стиля и был как бы символом переходного периода (там же, X, вв. 4–5). Кассий Север, судебный оратор, славился силой и убедительностью речи, говорил экспромтом, был одним из первых, кто использовал в своих выступлениях новый стиль в риторике.