Он крутанулся всем торсом – жесткий скафандр мешал посмотреть прямо вниз. И наконец заметил, куда упали щипцы. Астронавты, побывавшие на Луне, предупреждали, что поднимать оброненное тяжело, и он не хотел упасть сам. Согнул колени, насколько смог, потянулся вслепую и ухватил металлическую рукоять как раз в тот момент, когда начал уже заваливаться вперед. Позволив давлению скафандра выровнять равновесие тела, он сделал пару шагов и стабилизировался окончательно.
– Хьюстон, все нормально, я просто равновесие возвращал.
– Понял, Чад. – Каз глянул на часы. – Мы укладываемся в график. Как только соберешь достаточно проб, чтоб мы могли определить, что именно там Луноход разнюхивал, возвращайся к «Бульдогу».
– Принято. Я начинаю собирать образцы местных камней щипцами.
Он сжал рукоятку обеими руками, раскрывая щипцы на полный угол раствора, сунул их под камень и отпустил рукоятку, позволив пружине сработать и стиснуть его. Аккуратно приподняв камень, он повернулся и бросил его в тачку.
Выглядел камень непримечательно. Чад поднял его, осмотрел в солнечном свете, удивившись, каким легким он кажется. Солнце бликовало на внутренних кристалликах; камень казался темным и слоистым, то ли черным, то ли темно-красным.
Он оглядывался в поисках похожих камней, но не видел ни одного.
Он вытащил из более крупной сумки пластиковый пакет для забора образцов, аккуратно опустил туда камень, покатал, сбрасывая на дно, затянул пакет. Сумок он взял две, чтобы надежно изолировать камень. И только ему будет известно, что где.
Он вытащил из тачки грабли и стал собирать другие камни, продолжив описывать увиденное.
В Москве Челомей наблюдал последовательность медленно проявляющихся картинок. Он прикрикнул на симферопольского техника, чтобы Луноход отвели назад, и результат Челомея устроил.
– Отлично!
Его план сработал! Камень забрали, он теперь в тележке и начинает долгое путешествие на Землю.
Челомей поглядел на часы и с удивлением заметил, что уже настал новый день. Он зевнул до ушей, внезапно осознав, как утомился.
Останется еще немного времени, чтобы отдохнуть в кабинете перед совместной с НАСА телеконференцией. Он кивнул руководителю полета и развернулся уходить, уже обдумывая дальнейшие шаги.
Его остановил голос Габдула, донесшийся из маленького динамика на пульте руководителя полета в московском ЦУПе:
– Второй астронавт спускается по трапу.
Он требовательно спросил у руководителя полета:
– А мы все еще слышим астронавта?
– Да, товарищ директор. – Тот прибавил громкости; из динамика раздавался мерно рассказывавший о чем-то мужской голос.
Переводчик объяснил:
– Он рассказывает о геологии лунных образцов, собираемых им.
– Астронавт просил лейтенанта[25] Громову выйти наружу? Она в последнее время что-нибудь говорила? – Его раздражала невозможность узнать ответы Хьюстона экипажу.
Руководитель покачал головой:
– Нет, директор.
Светлана осторожно подвигала головой, осматривая угловатую конструкцию ЛМ, затем подняла взгляд к черному небосклону, оценивая вращение Земли. Западный край России пока оставался в поле зрения; в Москве их смогут видеть и слышать еще около часа.
Извиваясь внутри скафандра, она сорвала прилепленный к ребрам датчик, чтобы скрыть участившееся сердцебиение, и порадовалась, что поступила так, поскольку ее повело, стоило отпустить трап. Она несколько недель не ходила, а в скафандре не по мерке удерживать равновесие было еще тяжелей. Она снова ухватилась за трап и держалась, пока головокружение не миновало.
Потом осторожно отпустила его и пошла прочь от ЛМ маленькими шагами.
Она аккуратно продвигалась по линии отпечатков подошв и следов двух колес в сторону Лунохода, ощущая сквозь ткань скафандра палящий солнечный жар.
Она продолжала поглядывать на Чада в отдалении. Тот держал длинный инструмент, по очереди выкапывая образцы и работая с тачкой, изучая Луноход и пыль вокруг него.
