Орбита смерти полностью

Светлана кивнула. Она придвинулась ближе и потыкала в потревоженный участок щипцами, сдвигая и раздвигая, но не нашарила ничего, кроме пыли.

Камень у него.

Она повернулась к нему и ткнула щипцами в сторону тачки, а подбородком, внимательно глядя в глаза Чада, дернула в жесте, требующем объяснений.

Он широко усмехнулся, пожал плечами и, не сводя с нее взгляда, заговорил:

– Хьюстон, я в этой области отобрал хорошие пробы всего, что только можно. Как насчет вернуться в «Бульдог» и начать установку флага для прессухи с русскими?

Он выделил интонацией это слово и произнес его старательно. В Америке «rooskie» носило презрительный оттенок, но Чад выговорил его с правильным раскатистым «р» и сделал ударение. Воспроизвел слово из ее языка.

Она на миг нахмурилась. Различила в потоке непонятных английских слов. Превосходно.

– Понял, Чад, все хорошо. На обратном пути, пожалуйста, отвлекись осмотреть то замеченное тобой темное пятно. По нашим наилучшим прикидкам, оно градусах в тридцати левее «Бульдога».

– Сделаю. Только образцы завяжу.

Светлана наблюдала, как он затягивает пакеты и ремешками закрепляет их и инструменты в тачке. Она размышляла над его словами. Русское слово послышалось четко, и Чад при этом повернул голову, чтобы она наверняка обратила внимание. Что он им сказал? Я же не могу спросить, не выдав этим себя.

Он посмотрел прямо на нее, поднял руку и повернул золотой светофильтр обратно, скрывая лицо. Развернулся, ухватил ручку тачки и пошел прочь.

Она поглядела на Луноход, неподвижный, по-прежнему обращавший к ней камеры. Обошла его, внимательно осмотрев, чтобы можно было по возвращении отчитаться Москве о состоянии аппарата. Пыльно, однако все в порядке. Не выпуская щипцов, она развернулась и неловко заспешила следом за астронавтом.

За ее спиной восемь колес Лунохода незаметно начали поворачиваться. Набирая скорость, он двинулся следом, точно косолапый, слишком крупный питомец за хозяином.

Или дикий зверь, преследующий добычу.

– Хьюстон, я держу курс на «Бульдог», по направлению он примерно на тринадцати часах[26] от меня, пока возвращаюсь, но я еще ничего не вижу. – Чад шел медленно, поскольку не хотел, чтобы какие-нибудь образцы развязались и вывалились из тачки. В особенности пакет с камнем.

– Направление в целом верное, Чад. – Каз изобразил руками V-образную траекторию, представляя себе перемещения Чада и припоминая, как долог оказался путь до Лунохода. – Ты скоро увидишь.

Лора сидела рядом за пультом. Он попросил ее перейти в главный зал, чтобы удобнее было обсуждать геологические находки Чада, тем паче телекамера-то вырубилась.

– О’кей, Хьюстон, я кое-что вижу. – Голос Чада затих.

Лора положила обе ладони на пульт и в предвкушении находки сжала кулаки. Тянулись секунды, пальцы Лоры медленно разжимались, и наконец она вопросительно повернулась к Казу.

Он кивнул и спросил:

– Что ты видишь, Чад?

– Гм, тут странная штука. Вроде большой оспины, уходящей ниже лунной поверхности. Повсюду кругом уклон, а потом каменистая круглая кромка. Внутри же одна чернота. Думаю, это одна из тех дыр, про которые геологи говорили.

По лицу Лоры расплылась торжествующая улыбка.

– Понятно, Чад. Это впервые такой объект наблюдается кем-либо вблизи. Ты просто постой секунду, а мы обсудим.

Он встал и жестом позвал Лору за собой, поворачиваясь к пульту руководителя полета.

Джин проговорил:

– С какими рисками мы сталкиваемся в этой ситуации, геолог?

Лора завозилась с переключателем микрофона, но отвечать стала уверенно:

– Руководитель, судя по данному Чадом описанию, дыра похожа на те четыре, которые мы с лунной орбиты засняли. Конкретно эту не заметили, но, судя по всему, возникла она в результате провала истонченной верхушки старой лавовой трубки, вроде тех, какие на Гавайях встречаются. У нее, вероятно, склоны покатые окажутся, но не уверена, какой угол наклона.

Джин поразмыслил. Открытие обещало стать одним из важнейших за всю историю «Аполлонов». Доступ под поверхность Луны, потенциальное убежище от температурных перепадов и радиации, так досаждающих на открытой поверхности, – может быть, ключ к успеху лунной колонии в будущем. И, собственно, к пониманию геологии Луны. Но этого недостаточно, чтобы рисковать жизнями экипажа. В особенности учитывая, что снаружи только один человек. Как обычно для космических программ, приходится соизмерять выгоду и затраты. Цель против риска.

– Какая информация оказалась бы наиболее ценной для вас?

Святые угодники! – подумала Лора. Сам руководитель полета спрашивает ее о приоритетных задачах. Она с трудом сохранила профессиональное спокойствие, отвечая:

– Характеристики дыры: размеры, различия в окружающих наслоениях, углы естественного откоса, тип обнаженной скальной породы. В идеале – глянуть бы прямо вниз, чтобы понять, какую структуру имеет нижняя часть стены внутри, гладкую или неровную. Если получится.

Джин поймал ее на слове:

– В идеале. А как близко вы бы посоветовали подойти к краю?