Лора сглотнула слюну, осознавая, что настал поворотный миг ее жизни. Годы учебы, полевой работы, просмотров фото, бесконечные заявки на гранты и отчеты по ним. Все это привело к нынешнему моменту.
– Я рекомендую быть осторожными, руководитель. Этот реголит оставался непотревоженным, быть может, миллиард лет. Он, скорее всего, слежался до достаточной твердости, но нельзя исключать оползня. Чаду, вероятно, ничего не грозит на ровном участке, но лучше вовсе не приближаться к тем местам, где есть уклон.
Джин кивнул и посмотрел на Каза:
– Уведомить экипаж.
Он выпустил ручку тачки, сделал шаг вперед, описывая свои действия и предельно ясно осознавая, что там ловят каждое его слово:
– О расстояниях судить сложно, но похоже, что дыра диаметром футов пятьдесят, а дно футах в пятнадцати под окрестной равниной. По мере приближения к дыре уклон растет, кое-где торчат небольшие хребтообразные участки скальных пород. Я намерен продвигаться вдоль одного из таких выступов, поскольку они остаются ровными близ края.
– О’кей, Чад, понятно, но, пожалуйста, будь предельно осторожен. Ты и без того поставляешь нам информацию, доступа к которой мы никогда раньше не имели.
– Я делаю фото по мере продвижения. Цвет поверхности не меняется, разницы в структуре тоже не чувствуется. Та же смесь пыли, песка и камней.
Он двинулся влево, вдоль более высокого выступа, уходящего в сторону дыры.
– О’кей, я теперь могу глубже туда заглянуть. – Он потянулся в скафандре, искривил шею. – Вижу дальнюю кромку дыры в скальной породе. Кромка тонкая, не больше ярда, а внизу сплошной мрак.
Джин Кранц проговорил:
– Скажите, что хватит, капком.
Каз передал:
– Чад, постой там, пока мы обсудим. – Он развернулся к Лоре: – Что думаешь?
– При таком угле падения солнечных лучей он дна не увидит, пока на самый край не выберется. – Решение она предоставляла Казу.
Он не сводил с нее взгляда, нажимая кнопку:
– Чад, когда закончишь фотографировать, пожалуйста, возвращайся и направляйся обратно к «Бульдогу». Мы попросим тебя еще раз сходить за образцами, если время останется.
Чад сделал еще шаг. И еще. Он уже различал дальний конец скалы, поддерживавшей узкий хребтовидный выступ, вдоль которого он двигался.
– Вас понял, Каз.
Он сделал еще шаг, чувствуя, как захлестывает возбуждение. Все равно что мчаться в истребителе низко над землей, прячась от любопытных глаз и радаров. Несущиеся мимо деревья и скалы опасны, но риски он контролирует идеально, он один. Он сам. Это его навыки. Его решения. Он сделал еще шаг.
Светлана тревожно наблюдала за ним, а в этот момент быстро решила, что риск себя выдать терпим, и не смолчала. Она знавала таких пилотов, как этот человек: они часто разбиваются. Она прикинула, что в Хьюстоне решат, будто она смотрит на Чада в иллюминаторы модуля.
– Осторожно!
Голос русской вывел Чада из транса. Но он остался там, где стоял, и из чистого упрямства даже сделал еще один шаг вперед, оказавшись в считаных ярдах от края. Поверхность теперь шла под уклон.
Переводчик пояснил всему залу, что сказала Светлана. Каз вообразил, как она издали всматривается в фигуру Чада, явно занятого чем-то опасным. Он понятия не имел, как Чад собирается достичь поставленной военными новой цели – тайком вывести из строя Луноход. Космонавтка ведь наблюдает. Он спокойно проинструктировал:
– Чад, пока возвращаешься, пожалуйста, описывай для геологов то, что видишь.
– Подобравшись ближе всего к дыре, я с трудом, но увидел освещенный Солнцем участок внутренней стенки. Она кажется гладкой и изогнутой.
Светлана шла за ним и только головой качала. А где бы он остановился по своей воле?
Оба сосредоточились на возвращении по собственным следам к «Бульдогу», погрузились в собственные мысли. Никто не обернулся и не заметил Луноход, который последовательно, повинуясь командам, возобновлял движение и останавливался, перемещался с десятисекундными паузами.
По их следам.
