Она двигалась целеустремленно. Москва приказала. Она здесь, чтобы выполнить приказы.
– Руководитель, данные телеметрии Светланы какие-то странные. – В голосе оператора ВКД слышалось удивление, а его лицо, когда он повернулся и посмотрел поверх рядов пультов на Джина Кранца, выглядело озадаченным. – Без измерений пульса трудно судить, но похоже, что она задвигалась, задышала чаще, кислорода потреблять стала больше…
Джин отозвался резко:
– Что-нибудь выходящее за норму есть?
Конкретика вопроса привела оператора в чувство:
– Нет, сэр, со скафандром все в порядке, в пределах нормы.
Джин представил ее одну в ЛМ. Она ведь там просто стоять должна. Что затеяла русская?
– Капком, попросите переводчика пингануть космонавтку.
Каз отдал короткое приказание, затем дождался, пока Чад сделает паузу в докладе о своих геологических изысканиях, и к Луне улетел вопрос по-русски:
– Светлана, это Хьюстон. Как у тебя дела?
Светлана резко остановилась. При звуках русской речи почудилось, что ее застукали с поличным.
– Нормально. Я время от времени двигаю руками и ногами, чтобы не заснуть.
Каз и переводчик глянули на оператора, который пожал плечами и кивнул.
– Поняли, спасибо. Связь с московским ЦУПом примерно через час.
Она ответила, старательно изображая скуку:
– Готова, спасибо.
В продолжение диалога она не сводила глаз с Чада, но тот возился с новым образцом и по-прежнему смотрел в другую сторону. Она опять двинулась вперед, увеличивая темп.
На Челомея разговор произвел такое впечатление, словно в Хьюстоне по каким-то причинам не против выхода космонавтки наружу.
Он взглянул на один из счетчиков времени в передней части зала; командный модуль еще тридцать минут не уйдет за Луну. Если сейчас позвать, тот астронавт, пилот «Персьюта», услышит. Он прикинул в уме, когда «Персьют» окажется за Луной на безопасном для общения удалении. Этот козырь из рукава Челомей попусту вытаскивать не желал.
– В этом образце смесь множества маленьких кристалликов, базальтовых и анортозитовых, все они диаметром не больше дюйма. Цвет и морфология подтверждают их принадлежность к тому же веществу, что и реголит. – Чад продолжал описывать образец, наклоняя грабли с пробоотборником к пакету.
– Принято, Чад, – монотонно отозвался Каз.
Запечатывая образец, он сделал паузу и решил оглядеться. Покрутил головой влево-вправо, умышленно имитируя движения льва. Хищника на вершине трофической цепи. Всмотрелся в серо-коричневую равнину под идеально черным лунным небом. Никто и никогда за всю историю тут не был, не видал этого. Могущество, даруемое осознанием, что это все только
Он выкрутил шею в шлеме, поворачиваясь посмотреть на Землю. Все они там лузеры, и только
Затем он увидел движение.
Еще одна фигура футах в пятидесяти. Направляется к нему.
Он перевел дух и открыл было рот, чтобы накричать на нее, но передумал. Тайны полезны.
Он поднял обе руки на уровень поясницы, повернув их ладонями вперед.
Она продолжала движение в его сторону, подняв палец к шлему. Призыв к молчанию.
Он потянулся к шлему и повернул золотистый светофильтр, открывая лицо, сильно прищурился на свету. Она понаблюдала и проделала то же самое. Теперь они могли видеть мимику друг друга.
Она показала подбородком на Луноход, изобразила жестами, словно загребает рукой что-то твердое. Вскинула брови.
Он с равнодушным выражением смотрел на нее.
Она мгновение задерживала его взгляд, потом отвела глаза в сторону ровера, плотно сжав губы от разочарования. Потянулась мимо него выцепить из тележки щипцы, прошла к Луноходу, пытаясь восстановить картину событий по следам в потревоженной пыли. Его отпечатки были повсюду, но расположенные ниже их следы колес указывали, что Луноход недавно продвинули вперед и опять откатили.
Под ее взглядом Луноход пришел в движение. Он подкатился прямо к ней – медленно… остановился. Она покосилась на Чада, который стоял и наблюдал за ней.
