– Господи, красота-то какая, охренеть! – Нижняя часть туловища и ноги Люка оставались внутри модуля, а голова и плечи уже были снаружи. – Ладно, решаем проблемы по мере поступления. Сначала – главное. – Он аккуратно извернулся, потянулся вниз за пакетом с блевотиной, потом осторожно метнул его по прямой, чтобы пакет унесло на более низкую орбиту. – Бомба сброшена! – Он проверил, что болторез выплыл из шлюза на фале, убедился, что камера безопасно закреплена, и потянулся к ближайшему поручню.
– Босс, ты не поверишь, какой отсюда вид! Я готов выбраться наружу, если ты фал размотаешь.
Чад произнес:
– Майкл, пятьсот футов и три фута в секунду. Подтверждается?
– Да, это соответствует тому, что я вижу.
– Отлично. Люк, я с тобой. Фал свободен. – Голос Чада звучал сдавленно.
Люк плавно оторвал ноги от модуля и выплыл наружу, повернул тело в скафандре и начал, точно страдающий ожирением альпинист, перебирать руками смонтированные на корпусе «Персьюта», до самого ЛМ, поручни. В дальнем конце этого маршрута имелся и захват для ног, так что он смог бы, зацепившись за нее, освободить руки.
На случай, если капком их слышит, Майкл доложил:
– Хьюстон, это Восемнадцатый, мы в четырехстах футах, сближаемся на двух с половиной. Люк только что вышел наружу и направляется в сторону захвата для ног.
Нет ответа.
Майкл снова посмотрел на «Алмаз», пытаясь прикинуть, насколько быстро они к нему дрейфуют. Потом на Чада:
– Босс, новая точка на графике для меня есть?
Чад не ответил. Люк и Майкл услышали в наушниках звуки рвоты.
Рвота в скафандре – малоприятное ощущение. Те из побывавших в космосе, кто соглашался о ней рассказать, описывали вонь, запачканный изнутри шлем, кислые желудочные соки, выедающие глаза, а еще надо постараться не вдохнуть ничего из плавающих кусков еды и желчи.
Майкл снова пристально взглянул на «Алмаз», оценивая скорость приближения. Он взялся за ручку контроллера, дал два коротких импульса торможения и остался доволен результатом.
– Люк, как дела?
– Майкл, тут охренительно красиво! Но у меня проблемы с тем, как подобраться к захвату для ног. Не мог бы ты проверить, вдруг мой фал запутался?
Майкл опять бросил взгляд на Чада, который не отреагировал на просьбу Люка. Выпустив ручку, он изогнулся в кресле, потянувшись как можно дальше в поисках фала. Тот действительно застрял в механизме шлюза, Майкл тряхнул его, точно садовый шланг, пытаясь высвободить. Почувствовал, как фал подается и немного проскальзывает в его перчатке.
– Хватит, спасибо! – откликнулся Люк. – Ногу закреплять буду.
Майкл отпустил фал, страховка кресла притянула его назад. Он снова посмотрел на Чада:
– Босс, ты в порядке?
– В полнейшем, – булькнул Чад.
– Принято. Если бы ты мог мне еще один отсчет передать, это было бы здорово. – Майкл надеялся, что работа поможет Чаду преодолеть тошноту.
– «Аполлон-18», говорит Хьюстон, проверка связи.
– Слышим вас громко и четко, Хьюстон, а вы нас? – откликнулся Майкл, потом сосредоточил внимание на советской станции, устраняя отклонение, накопленное за время возни с фалом.
И заметил неожиданное движение.
В ушах раздавался голос Люка:
– Блин! Левая нога просто не… ух-х-х… давай же, проворачивайся!
Майкл всматривался в «Алмаз», стараясь осмыслить увиденное.
– Хьюстон, вы Люка слышите? Он почти на месте. Расстояние и скорость сближения в норме.
В ЦУПе на Джина посмотрел капком.
– Руководитель, извините, но я ничего не слышу.
Голосовая связь с «Персьютом» то появлялась, то исчезала. Каз нажал кнопку микрофона:
– Руководитель, полагаю, я слышал, как Люк что-то сказал, и вполне уверен, что Майкл говорил про нормальные расстояние и скорость сближения.
Джин кивнул:
– Просто будем продолжать сбор данных. Они и так заняты, незачем лишний раз отвлекать их голосом.
Дж. У. заговорил с легким беспокойством:
– Руководитель, это медик. У Люка подскочили частота сердцебиения и потоотделение.
– Понял. Наблюдайте внимательно и дайте мне знать, если выйдет за пределы нормы.
Люк наконец-то заякорился ногой.
– Есть! – воскликнул он: слово вырвалось из его груди вместе с долгим вздохом – его услышали Майкл и Чад, но не капком ЦУПа, канал переговоров с которым сбоил. – Это уж точно было тяжелей, чем на тренажере. Отклоняюсь назад.
Он опустил глаза и проверил камеру на груди скафандра:
– «Хассельблад» готов. Пора пофотографировать.
Нацеливать камеру нужно было всем телом, сосредоточившись на «Алмазе», который находился в двух сотнях футов от «Персьюта».
Яркий зайчик белого света, отраженного внешними радиаторами «Алмаза», на миг ослепил его. Он прищурился, повернулся в сторону, уходя от блика, и попытался заснять одну из частей советской станции. Увиденный предмет его озадачил.
