Майкл наклонил голову, пытаясь окинуть взглядом весь «Алмаз». Притупленная часть его корпуса поворачивалась к ним. Майкл аккуратно наклонил ручку контроллера вперед, уравнивая скорости и начиная движение вдоль «Алмаза» в сторону кормы.
– Я вижу. Даю импульс по тангажу для компенсации. Тебе должно хватить для хорошего фото на прощание.
Люк снова глянул на двух космонавтов, перемещавшихся в его сторону подобно белым птицам на спине слона, и вернулся к работе с камерой.
– Принято. Их внешняя капсула сейчас в моем поле обзора, начинаю снимать. – Он нажал кнопку спуска затвора.
Вмешался голос капкома:
– «Аполлон-18», это Хьюстон, отвечать нет нужды, ваши параметры для финального перехода к Луне на борту. Маневр в 03:25:00, нужно Люка перед тем вернуть внутрь. Вы в это время над Кейптауном будете. – Непродолжительная пауза. – Разрешаем переход на траекторию к Луне.
Чад снова молча вскинул палец.
– Принято, Хьюстон, Восемнадцатый готов к переходу на отлетную траекторию, – сказал Майкл.
Покосившись на часы, он осознал, что осталось всего четырнадцать минут. Понаблюдал, как «Алмаз» движется мимо иллюминатора, и быстро прикинул в уме, как действовать дальше.
– Люк, ты это слышал? Лучше поторопись вернуться. Как только мы этот пролет завершим, нужно шлюз закрыть перед маневром.
– Слышал, выполню, не переживайте. – После паузы Люк уточнил: – Майкл, «Алмаз» действительно увеличивает угол тангажа?
– Сейчас посмотрю, – ответил Майкл, глядя в иллюминатор. Он пару раз поработал ручкой, уравнивая скорость с «Алмазом». Что же задумали советские?
Люк заговорил снова, тон его стал пронзительным:
– Эй, космонавты сейчас совсем близко. У одного большой разводной ключ, другой несет что-то похожее на дрель!
Чад распрямился и просипел:
– Пойду-ка я наружу, проветрюсь.
Он осторожно пробрался в распахнутый шлюз, стараясь не спровоцировать новых приступов рвоты, и покрутился всем телом, выставляя голову и плечи в космос.
– Какого черта? – недоверчиво вопросил Люк. – Эти придурки явились по мою душу?
– Что происходит? – Майклу в иллюминатор видна была только широкая фюзеляжная секция советской станции.
– Ведущий космонавт оттолкнулся от «Алмаза», – сообщил Чад.
Не веря своим глазам, он наблюдал, как советский космонавт перелетел к «Персьюту» и ухватился за поручень рядом с Люком. Он придвинулся ближе, потом занес разводной ключ, готовясь ударить астронавта по шлему.
– Люк, слева! – заорал Чад.
Люк отразил удар, приняв его предплечьем, и в ответ замахнулся болторезом на тросе.
– Ах ты ж ублюдок! – завопил он.
Космонавт вскинул руку вовремя, прикрывая свой шлем, и болторез соскользнул.
Второй космонавт прыгнул через пустоту и придвинулся к Люку с другого направления. Люк, не отрывая ног от захвата, вертелся туда-сюда, вращая болторез по окружности, как лассо, и стараясь удержать обоих противников на расстоянии, а вторую руку поднял высоко, чтобы отражать удары.
Майкл слышал его пыхтение и резкие восклицания.
– Босс, возвращаем Люка сейчас же!
– Согласен! Люк, освобождай ноги, я тебя втяну!
Майкл нажал кнопку пересылки сигнала:
– Хьюстон, если вы слышите, знайте: космонавты на «Персьюте» и атакуют Люка!
Челомей срывался на крик:
– Увеличить скорость вращения! Нужно, чтобы их корабль оказался прямо перед нами!
– Есть, товарищ директор. – Офицер послал другую команду, двигатели коррекции «Алмаза» снова полыхнули. Он проверил обновившиеся параметры. – Скорость изменения угла тангажа максимальная с учетом сохранения целостности солнечных батарей.
Все смотрели на главный экран. Из нижней части телекадра торчала белая коническая оконечность «Аполлона».
Челомей показал на экран:
– Навести Р-23![11]
Офицер, сидевший в следующем ряду, отозвался:
– Посылаю команду.
«Алмаз» поворачивался, в поле зрения камеры появлялись люди: три толстых фигуры в неуклюжем, как при ускоренной съемке, танце схватки не на жизнь, а на смерть. Космонавты крепко цеплялись за поручни на корпусе «Персьюта», свободными руками направляя импровизированное оружие, а противостоявший им астронавт, одна нога которого еще находилась в захвате, размахивал болторезом.
У Челомея к горлу подкатила желчь. Его станция, его «Алмаз»! Такая совершенная, такая грозная, что американцы решили напасть на нее у него на виду! Он понимал, что такое может произойти. И принял меры.
Схватив со стола гарнитуру, он заорал:
– Митьков, назад на «Алмаз», вы оба! Убирайтесь с американского корабля скорее!
По аудиоканалу долетало мерное пыхтение дерущихся космонавтов, мешавшее им услышать вызов с Земли.
Челомей попытался опять:
– Митьков, как слышите? Возвращайтесь на «Алмаз»!
Ответа не последовало. Оператор многократно повторял слова главного, стараясь привлечь внимание космонавтов.
Митьков наконец отозвался:
– Москва, вас слышу! Возвращаемся!
Челомей развернулся к руководителю полета:
– Сколько времени в запасе?
– Секунд тридцать, товарищ директор, в крайнем случае сорок пять, пока антенна их держит.
