Такого вопроса Стенет не ожидал и оттого застыл, словно в оцепенении. Он еще по дороге к столице признался себе о недопустимости подобного образа жизни. Он однозначно решил все изменить, однако сейчас даже не думал об этом. Все эти мысли просто исчезли во время битвы с чередой воспоминаний. Его порыв давно угас и он был готов просто вернуться к прежней жизни. Это одна из привычек человеческой натуры. Замечая недостатки или признавая неудовлетворенность своей жизнью, человеческое Я стремится к переменам. Люди с большим удовольствием рисуют себе картины новой жизни и пути к ней. Я сделаю это! — говорят себе они и даже начинают или готовятся начать, вот только редко доводят дело до конца, одни устают и отступают, другие возносят себя на первом шаге и замирают, так ничего по-настоящему и не достигнув; третьи же пересматривают проблему и ничего не начинают, внезапно обнаружив, что все не так уж и плохо, как им почудилось в тоске. Суть все равно одна — люди не меняют свою жизнь, а оставляют ее прежней, возвращаясь к тому с чего начинали, изредка вспоминая, что окружающая их реальность совсем не похожа на их желания и мечты. Кто-то называет это рутиной, кто-то ленью, а кто-то трусостью, но едва ли кто-то смог бы изменить свою жизнь с первого мгновения, после принятого решения. Мир привычек прочными клешнями держит каждого из нас. Он впивается в наш разум и заставляет что-то делать буквально механически. Так Стенет, как тренированный боец уверенно двигался в бою, не задумываясь о своих действиях. Точно также, механически, по воле привычки, он заправлял ворот сутаны, готовил еду, целовал в лоб засыпающего Артема и открывал флягу. Это был тот губительный рефлекс порока, который появляется куда быстрее отточенных движений в бою. Стен знал все это, но как человек он уже начинал думать, что сильно преувеличил свою проблему. В конце концов, ему удавалось не пить, он отдавал себе отчет и был уверен, что не просто знает меру, но и способен в любой момент остановиться. Все это могло дать ему право уверенно взять флягу и с упоением сделать несколько глотков.
Однако этот вопрос внезапно рушил все. Ему сразу захотелось кричать, что это ошибка, что все в действительности не так, однако, он не мог сказать ни слова, споря с самим собой, ибо признать свой порок будучи наедине с собой это не так уж и трудно, куда труднее признаваться другим, к тому же это слово "алкоголик" оно было просто тяжелым и казалось непоправимо безнадежным, словно поставленный росчерком пера крест, такой быстрый, небрежный, но уже ничем неисправимый.
Понимая молчание как ответ, врач заговорил вновь.
— Я говорю это на основании анализов, подобное просто недопустимо для экзорциста любого уровня…
— Я знаю, — перебил его Стен и все же признался. — Последнее время я действительно злоупотребляю алкоголем, однако не думал, что все зашло так далеко. Впрочем, я решу эту проблему.
Врач помолчал. Конечно, он понимал, что никто не любит подобных разговоров. Он видел решимость Стенета, вот только это был не первый такой взгляд. В конце концов, это был далеко не первый случай в ордене. Сталкиваясь с Тьмой и ее ужасами в разное время и по разным причинам послушники, инквизиторы, экзорцисты, паладины и даже епископы порой давали слабину и мало кто из них легко и быстро справлялся.
— Конечно, вы можете с этим справиться и сами, однако я обязан взять это дело на контроль.
Сморт проговорил это совершенно невозмутимо глядя прямо в глаза, сидящему на постели, Стену. Он даже ожидал споров или просьб о сокрытии, как это бывало обычно, но глава восточной епархии спокойно принял эту новость.
— Конечно, поступайте согласно правилам.
А через миг тут же уточнил:
— Если я не решу все сам, меня отстранят от должности или есть основания отстранить меня сразу?
— Для отстранения сейчас нет оснований, но вы едва ли не знаете правил ордена.
— Омраченное и одурманенное сознание не может руководить другими.
Цитата из книги истин, заставила врача на миг почтенно склонить голову.
— В таком случаи, отдыхайте, если ничего не изменится завтра утром, я отпущу вас.
Стен кивнул и тут же спросил о том, что его волновало.
— Вы не знаете, где мой сын?
— В местном приюте ордена, он рвался к вам еще ночью, но ему пришлось соблюдать правила, однако волноваться вам не о чем.
Стенет лишь кивнул и вновь опустился на подушку. Для людей ордена было вполне естественно уходя на задания оставлять своих детей в приютах своей организации, и еще никогда это не вызывало беспокойства. Вот и теперь Стен сразу расслабился, зная, что о маленьком мальчике позаботятся. Он даже забыл про бой, про странные сны и о соседстве с Ричардом. Правда, последнее еще напоминало о себе сквозь приходящую к нему дремоту.
— Эй Сморт! — воскликнул темный, когда врач хотел уйти. — Куда ты пошел, а цепи с меня снять!
— Не положено! — раздраженно бросил мужчина и быстро вышел.
— Вот же зануда, — продолжал посмеиваться Ричард, совершенно не огорчившись из-за отказа.
