Они вышли на самый верх Северной трибуны. Кроме них, на стадионе уже было много народу. Арена, как минимум, была заполнена уже наполовину. Ожидался аншлаг.
Великий магистр осмотрелся. Слева от него располагалась ложа для почётных гостей. Среди всей нацистской верхушки он увидел Адольфа Гитлера. Человек среднего роста, с тёмно-каштановыми волосами и усами-щёткой под носом. Его черты лица были грубыми: массивный мясистый нос, торчащие уши, тонкие губы и неприятный цвет лица. Лоснящаяся кожа и перхоть на воротнике пиджака, как всегда, портили общий вид. Гитлер почти не улыбался, чтобы не демонстрировать неровные, слегка почерневшие зубы.
Александр не любил общаться с ним и старался избегать личных встреч, поручая переговоры Гиммлеру, который в отличие от него боялся фюрера, как огня. Гитлер знал, что Великий Магистр его не уважает, а, возможно, и презирает, но ничего с этим поделать не мог. Сила, сконцентрированная в руках Ордена «Возрождения», была слишком велика, чтобы пойти на открытый конфликт. Их отношения можно было описать как «друг другу не мешали».
Гитлер заметил Александра, оставил разговор и отсалютовал ему. Александр отвечать не стал, лишь сдержанно кивнул в знак приветствия.
Фюрер выглядел довольным проделанной работой. Он много и бурно о чём-то разговаривал. Очевидно, его прибытие стадион встретил овациями — большая часть публики были жители Рейха.
— Добрый день, Великий Магистр, — раздался голос за спиной Александра.
Он отвёл взгляд от ложи и обернулся. Перед ним стоял высокий мужчина с блестящими голубыми глазами и длинными светлыми волосами, собранными в конский хвост. Его серый пиджак был безупречно сидящим, а на лице играла самодовольная улыбка, чем-то напоминающая манеры Асмодея.
— Значит, это вы, господин Петерссон! — понял Александр, пристально разглядывая мужчину. — Молодо выглядите для своих лет…
Фридрих Петерссон ответил на замечание с лёгким кивком, принимая его как должное. Затем все трое — Александр, Асмодей и Фридрих — пожали друг другу руки.
— Не самое лучшее место для беседы, — заметил Великий Магистр, указывая взглядом на переполненные трибуны. — Под нами есть подходящее помещение.
— Там найдётся выпить? — прервал его Петерссон, с интересом приподняв бровь.
Александр кивнул.
— Тогда ведите!
Александр уже собирался развернуться и уйти с трибуны, как его взгляд наткнулся на не очень приятную для него картину. Правее, на трибуне ниже, он заметил Веру и Маттиаса. Девушка, вся раскрасневшаяся от речей двадцатилетнего офицера, выглядела смущённой. Кремер, взяв её за руки, медленно склонялся к поцелую. Их губы уже почти касались друг друга.
— Девочка стала совсем взрослой… — заметил Асмодей, по-дружески похлопав Александра по спине. — Можешь ничего мне не говорить, я всё равно ничего не могу с этим сделать.
— Мне хочется его задушить, — злобно пробормотал Александр.
— О, какая сцена! — вдруг вмешался Фридрих. — Ваша дочь просто красавица. Этому парню чертовски повезло…
Его слова вызвали у Александра явное раздражение. Он злобно перевёл взгляд на Петерссона.
— Ладно, ладно, — усмехнулся Фридрих. — Сейчас исправлю неловкость.
Он направил взгляд на парочку, щёлкнул пальцами, и пролетающий над стадионом белый голубь «изверг отходы жизнедеятельности» прямо на голову Маттиасу. Его фуражка лежала на коленях, так что голубиное дерьмо попало прямо в волосы.
Вера, заметив происшествие, рассмеялась во весь голос. О поцелуе уже не могло быть и речи. Маттиас в панике достал платок и попытался вытереть волосы, но дело только усугублялось. Тогда он вскочил с места и, насупившись, направился в туалет.
Выходя с трибуны, он поднял голову и встретился взглядом с Александром, который самодовольно покачал пальцем, как бы предупреждая его. Маттиас, резко опустив глаза, поспешил скрыться в подтрибунном помещении.
— Лучше на фуражку, чем на непокрытую голову! — довольно заметил Александр, обращаясь к Петерссону. — За мной, господа. Теперь можно и поговорить.
Троица начала пробираться между рядами, направляясь к выходу с трибуны.
— Надеюсь, наш разговор не затянется, — с ноткой нетерпения сказал Фридрих, выходя в коридор. — Хочется посмотреть открытие!
Ещё в первые минуты общения Александр отметил, как чисто и без акцента швед говорил по-русски.
Они прошли по белому подтрибунному коридору и спустились в просторное помещение. Комната была пустой, только столы и стулья, на которых лежали белоснежные тканевые чехлы. Под столами, накрытыми белой тканью, уже были спрятаны столовые приборы. На стенах висели пропагандистские плакаты со свастиками и портрет Гитлера, размещённый в центре стены.
Александр знал, что в этой комнате сегодня должны принимать особо важных гостей фюрера. Столы пока не были накрыты, но алкоголь уже доставили. Он приподнял ткань с одного из столов, достал бутылку коньяка и бокал. Сам пить не стал и предложил Асмодею. Тот, к удивлению, тоже отказался. В результате пил только Фридрих. Александр наполнил ему бокал и подал в руки. Теперь можно было начинать разговор.