— Совершённые вами действия могут повлечь серьёзные последствия для вашего Ордена. Вплоть до разрыва мирного договора между нашими организациями, — продолжил Александр, стараясь сохранить твёрдость в голосе. — Вы ведь убили не просто солдат. Вы убили охотников.
На эти слова Свиридов всё же чуть повернул голову. Видно было, что он начал прислушиваться, хотя лицо оставалось напряжённым.
— Вы этого не знали… Это факт, — продолжал Александр. — На форме ваших людей были нарукавные повязки со свастикой. Реальная охрана стадиона носила повязки со знаком Ордена. Свастика была только у солдат, охраняющих территорию вокруг арены, на улицах Рейха. Вы серьёзно промахнулись. — Он выдержал паузу, наблюдая за реакцией Свиридова. — Вы охотились за Фридрихом Петерссоном, приняв его за кого-то другого. Но, поверьте, врать ему нет смысла. Он действительно не имеет ни малейшего понятия, что вы от него хотели. А кроме того, вы напали на Великого Магистра. На это я не обижаюсь, но уж поверьте, непременно учту, если буду докладывать о вас.
Александр тяжело вздохнул и вытер лоб платком.
— Всё, что вы сделали, тянет на разрыв мирного договора. Стоит мне только сообщить, и дело примет совсем иной оборот.
Граф Свиридов внимательно слушал, но ничего не отвечал. На собственную судьбу, возможно, ему было наплевать. Однако поставить под удар весь Орден «Света» он явно не хотел. Видно было, что его люди действительно не знали, кого убивали, и он сам, скорее всего, считал, что солдаты стреляли в эсэсовцев.
Александр тем временем продолжил:
— Если вам плевать на Орден, подумайте хотя бы о себе! Если вы останетесь в Германии, я вам обещаю: вы не будете просто гнить в тюрьме. Вы окажетесь, например, в Дахау. А поверьте, это не курорт! — Он говорил всё более горячо, так, что пот снова выступил на его лице. Великий Магистр снова вытер его платком. — Подскажите, у вас в роду были евреи?
На этот вопрос Свиридов замер. Его лицо слегка дёрнулось, а затем он коротко и сухо ответил:
— Мама.
Он развернулся обратно к Александру, уже явно понимая, куда тот клонит.
— Значит, наполовину еврей! — Александр хлопнул по столу, заставив Свиридова вздрогнуть. — Мой друг, герр Гиммлер… Вы, я думаю, прекрасно о нём знаете и, уверен, совсем не любите. Ваше право. Если честно, мне тоже не все его действия по душе, но мы друг другу не мешаем. А вот он, поверьте, с огромным удовольствием заинтересуется вашей родословной. — Он сделал паузу, наклонившись ближе к графу. — Если я отдам вас ему, поездка в Дахау или что-то наподобие станет реальностью. Последние дни вашей никчёмной жизни будут страшнее любой адской преисподней. Если вы и там откажетесь говорить, поверьте, тамошний контингент покажет вам все девять кругов Ада. Другие политзаключённые и евреи не дадут соврать. Хотя нет… они просто ничего не скажут. Они уже не способны говорить. — Голос Великого Магистра стал холодным и жёстким.
Он впервые переходил на чистые угрозы. Никогда в жизни ему не приходилось действовать подобным образом, но в данном случае он чувствовал, что только так можно заставить Свиридова сотрудничать.
— Так что думайте, граф, — Александр встал из-за стола. — Если решите ничего не говорить, то сегодня же я отдам вас Гиммлеру. И если вы и ему ничего не скажете, то умрёте в муках. Но если пойдёте на сотрудничество со мной — не с Рейхом, а со мной, — я гарантирую вам жизнь. Вы ведь были другом моего отца. Вы с ним хотели предотвратить мировую войну, хоть и не смогли.
Александр выпрямился, чтобы дать Свиридову переварить сказанное.
— Сейчас у вас есть шанс предотвратить новую войну, войну между Орденами, и спокойно дожить свой век свободным человеком, а не мёртвым евреем.
Свиридов наконец посмотрел на него с интересом. Его лицо всё ещё оставалось угрюмым, но в глазах появился проблеск.
— Если я расскажу всё, что вы хотите, — медленно заговорил он, — что со мной будет? Вы ведь не отпустите меня обратно во Францию?
— Верно, — кивнул Александр. — При всём моём к вам уважении, я просто не могу отпустить вас обратно в ваш Орден. Вы расскажете обо мне, о моей перчатке, о моих новых друзьях. Это доставит мне немало проблем.
Граф молча кивнул. Он понимал, что Александр прав.
— Поэтому, — продолжил Великий Магистр, — я могу предложить вам отправиться в Москву. В ненавистный вам Советский Союз, к нашему общему знакомому. Вы ведь помните Михаила Романова, брата императора?
— Михаил жив? — Свиридов удивлённо вскинул голову. Его лицо изменилось, недоверие смешалось с надеждой. — Не может быть…
— Может. Он жив и здравствует, — заверил Александр. — Потихоньку восстанавливает былое величие Ордена «Возрождения» на территории бывшей Российской Империи. Ему очень не хватает людей старой закалки. Ваши знания пригодились бы.
— Работать на врага? — с горечью спросил Свиридов.
— Разве мы с вами враги? — Александр слегка усмехнулся. — Мы сейчас мило беседуем. Я приказал кормить вас нормальной едой. Не виню за смерть моих людей. И вы всё ещё живы. Разве так поступают враги?
Свиридов задумался.
— Не поступают, — признал он.