— Есть способы как-то уберечься от этих газов? — наконец нарушил тишину Александр. — Мы знаем, что они готовят. Надо что-то предпринять!
— Вчера вечером им доставили противогазы, — тяжело сказал Павел Андреевич, наливая третью порцию. — У нас таких нет. Единственное, что мы можем сделать — это использовать мокрые повязки. Обматывайте лицо как можно плотнее. — Он посмотрел на сына и Котлинского. — Но, господа, давайте ещё по одной — и на боковую. Завтра нас ждёт трудный день. Возможно, последний…
Сказанное не требовало дополнительных объяснений. Все понимали, что уберечься от газа почти невозможно, но крепость сдавать никто не собирался.
Они выпили молча и разошлись каждый на своё место.
Александр вернулся в землянку. Он улёгся, укрывшись шинелью, но долго не мог уснуть. Мысли о грядущей газовой атаке терзали его. Больше всего он боялся не за себя, а за Ксению. Что будет с ней, когда она узнает о его гибели?
Они так мало времени провели вместе. Ему хотелось ещё многое ей сказать, но теперь, вероятно, уже никогда. Глаза стали влажными от этих мыслей. Александр достал из кармана маленькую фотокарточку.
На снимке были он и Ксения в день их свадьбы: оба молодые, красивые, полные надежд. А теперь? Александр не видел жену больше года. Он изменился, и всё, через что он прошёл, оставило след на его душе. Узнает ли Ксения в нём того парня, которого она полюбила на балу полтора года назад?
Этот вопрос так и остался без ответа. Держа фотокарточку в руках, Александр наконец погрузился в сон. Снаружи раздавался ухающий крик совы, кружившей над полем боя.
Весь прошлый день русские солдаты готовились к газовой атаке.
Они могли сделать немногое, и большинство из них даже не представляло, как действует отравляющий газ на человеческий организм. Солдат пугала неизвестность, а она, как известно, страшнее самой смерти.
Павел Андреевич, проверяя оборонительные позиции, заметил одного из солдат, который крестился перед небольшой иконой.
— Не поможет нам Бог… — бросил генерал, проходя мимо.
— Это с чего же так, господин генерал? — удивлённо спросил боец.
— Да с того, — ответил Павел Андреевич, не останавливаясь. — Если бы он не хотел, чтобы люди убивали друг друга, то давно бы всё это остановил.
Генерал ушёл, оставив солдата в тяжёлых размышлениях.
Несколькими часами позже Павел Андреевич принял участие в другом разговоре.
Стоя на позициях, подпоручик Котлинский вдруг задал вопрос:
— Господин генерал, скажите, люди страшнее монстров?
— Да, — ответил Павел Андреевич без колебаний. — Монстры никогда не нападают на себе подобных, в отличие от нас с вами.
После паузы он добавил:
— Знаешь, наш Орден создан, чтобы защищать людей от нечисти. Но теперь я думаю, что его истинное предназначение — защищать людей от самих себя.
— Что с нами будет?
— Не знаю. Никто не знает…
***
Тем временем немецкое командование готовилось к генеральной атаке.
Для прорыва русских позиций была выделена 11-я дивизия ландвера. На главном направлении вдоль шоссе и железной дороги развернулся 18-й полк, усиленный маршевыми частями. Чуть южнее ждал своего часа 76-й полк. Остальные подразделения находились в резерве, готовые к выполнению дальнейших приказов.
На рассвете командующий германской армией взглянул на карманные часы. Они показывали без пяти минут четыре утра.
—
Солдаты побежали исполнять приказ. Из заранее развернутых тридцати газобаллонных батарей, в четыре часа утра, с попутным ветром, по всему фронту атаки начали выпускать хлор и бром. Ядовитые пары полностью окутали позиции русских бойцов.
Действие газа оказалось сокрушительным: несколько рот полностью выбыли из строя, а там, где оставались выжившие, их число едва доходило до сорока человек. Практически вся первая и вторая линии обороны Сосненской позиции остались без защитников. В общей сложности более полутора тысяч человек в крепости были выведены из строя. Не было никого, кто бы не пострадал от отравления в той или иной степени тяжести.
Однако на этом подготовка к атаке не завершилась. Немецкая артиллерия открыла огонь по крепости, стремясь окончательно уничтожить оставшихся выживших. Сопротивление было невозможно.
Пока немцы готовились к зачистке позиций, бойцы русской армии умирали в страшных муках. Александр катался по земле, его тошнило кровью, а перед глазами стояла зелёная газовая пелена. Молодой человек хотел вытащить пистолет и покончить с собой, чтобы прекратить мучения. Но самым страшным для него было наблюдать, как умирал его отец.
Генерал русской армии, один из лучших охотников, преданный стране и Ордену, лежал на земле, истекая кровавой слюной. Он не заслуживал такой позорной смерти. Павел Андреевич предпочёл бы погибнуть от когтей оборотня или в честном бою, но не так.
Александр подполз к нему, положил его голову себе на колени и крепко сжал его руку.