Он убрал пистолет и хотел что-то сказать, но кашель прервал его. Когда приступ прекратился, оба увидели кровавый сгусток на платке.
— Что с тобой? — встревожилась Ксения. Её пугал вид мужа. Он выглядел болезненно, старше своих лет. В его глазах не было жизни.
— Всё в порядке! — раздражённо отмахнулся Александр. Ему было безразлично её волнение. Сев на кровать, он начал снимать сапоги. — Война меняет людей…
Ксения села рядом, она не верила, что от прежнего Александра не осталось ничего.
— Почему ты не пришёл ко мне в дом? Моя семья тебя ждала! Я тебя ждала, — пыталась разговорить Ксения мужа. — Мне сообщили, что случилось с твоим отцом, но это не повод не жить. Подумай, что бы он сказал, увидев тебя сейчас!?
Александр ничего не ответил. Он снял сапоги, отшвырнул их к стенке и лёг на кровать. Но вновь нахлынувший кашель заставил его подняться. В этот раз он кашлял сильнее, чем раньше, и долго не мог остановиться. В дороге кашель его так не беспокоил, но влажный воздух Петрограда явно усугубил состояние его больных лёгких.
— Поговори со мной? — буквально умоляла Ксения, держа мужа за руку. — Ты болен, тебе нужна помощь. Пойдём ко мне домой. Моя семья тебя накормит, а Лахабиэль постарается тебя вылечить. Тебе сейчас нельзя оставаться одному. Помни, мы теперь семья!
Александр не реагировал.
— Посмотри ты на меня! — прокричала девушка.
Крик жены подействовал. Александр повернулся и посмотрел в её большие глаза. В них блестели слёзы, и ему стало её жаль. Он не понимал, почему ведёт себя так холодно по отношению к ней. Она его жена, его семья, а он не хочет даже с ней поговорить. От своего поведения ему стало тошно и противно. Он буквально зарыдал, упав на плечо Ксении. Она молча приобняла его и стала медленно поглаживать его грязные волосы.
— Прости меня… — прорыдал Александр. — Прости… Я видел смерть. Я видел, как люди в судорогах падали замертво. Мой отец умер у меня на руках. Все они встретили смерть не от пули и шашки, а от газа. От этого чертова газа… Нас потравили, как собак. Но мы не сдались и пошли в атаку…
В памяти Александра всплыли фрагменты из Осовца. Вокруг него в воздухе витали пары зелёного газа. Повсюду лежали тела мёртвых сослуживцев, а впереди маршировали немецкие войска в противогазах, словно сама смерть, готовая забрать души уцелевших. Но живые трупы поднялись с земли и ринулись в контратаку, обратив врага в бегство. Александр вспомнил, как, словно раненый зверь, рвал на части своего противника. Не ради спасения, а от злости. От обезумевшей злости.
Александр опять закашлялся. Платок в его руке стал полностью красным от крови.
— Всё это в прошлом, — продолжала успокаивать его Ксения. — Теперь ты дома. Мы со всем справимся, тебе просто нужно отдохнуть.
Она поднялась с места и подняла сапоги, которые Александр отбросил в угол.
— Одевайся. Сегодня ты переночуешь в доме моих родных, а утром, когда ты отдохнёшь, мы придём сюда и наведём порядок. Помни: мы теперь одна семья и должны помогать друг другу.
Александр вытер рукавом гимнастёрки заплаканные глаза. Ему стало стыдно за то, как он выглядит. Что бы сказал отец? Вряд ли он был бы рад видеть сына в таком жалком состоянии.
Он обул сапоги, встал с кровати и, взяв Ксению за руку, закрыл за собой дверь и вышел из дома.
***
Александр вместе с Ксенией прибыл в дом Уваровых. Обстановка в нём тоже изменилась: больше не пахло пирогами, да и мебели стало меньше.
Теперь в доме девушки пахло, как в больничной палате — формалином. Её дом принял у себя охотников Ордена, призванных на войну и вернувшихся покалеченными. Многие из них были лишены конечностей, кто-то, как и Александр, пережил газовую атаку и теперь плевался кровью. Мебель из дома либо убрали, либо продали, а из комнат доносились крики раненых.
Парню стало не по себе. Он снял шинель и прошёл по коридору, заглядывая в одну из комнат, чья дверь была приоткрыта.
Внутри он увидел молодого мужчину, чуть старше себя, прикрытого простынёй. Глубокий шрам, похожий на след от удара кончиком сабли, пересекал его лицо. Судя по красным пятнам на бинтах, его раны сильно кровоточили. Мужчина спал, но тяжело вздыхал и время от времени постанывал.
Александр хотел было подойти ближе, но его остановила подошедшая сзади девушка — служанка, ухаживавшая за больным.
— Пожалуйста, отойдите. Вам не на что тут смотреть, — строго сказала она, отпихнув его.
В руках у неё были бинты. Она зашла в комнату и закрыла за собой дверь. Александр успел заметить, что служанка была очень симпатичной: светлые волосы, заплетённые в косу, невысокого роста, с приятным звонким голосом.
За дверью послышались стоны мужчины. Видимо, служанка начала делать ему перевязку.
— Оставьте меня в покое… дайте умереть, — просил он.
— Пока я за вами смотрю, вы не умрёте, — твёрдо ответила служанка.
Мужчина, то ли в шутку, то ли всерьёз, ответил:
— Если я встану на ноги, попрошу вашей руки…
После этих слов он снова завыл от боли.
— Да будьте вы, князь… Кто я? А кто вы? — рассмеялась служанка. — Найдёте себе жену подостойнее.