Подъезжая к городу, Александр задумался, что скажет Ксении. Они не виделись почти девять лет. За это время она наверняка сильно изменилась. Всё-таки переписка в письмах — это совсем не то, что живое общение.
С женой он, безусловно, найдёт общий язык, но что сказать дочери? С ней будет сложнее. Для девочки он лишь незнакомец, который неожиданно появится в её доме и назовёт себя её отцом.
— Не переживай, они очень ждут тебя! — подбодрил Андрей, заметив, как Александр нервно переводит взгляд с часов на окно. — Всё будет хорошо!
Александр ответил сдержанной улыбкой.
Вскоре они въехали в пригород Саппоро. Начинало смеркаться, и с неба посыпал мелкий снег. Андрей остановил машину у небольшого одноэтажного дома с аккуратным, ухоженным двориком. Снег припорошил каменную дорожку, ведущую к дому, а по обеим её сторонам стройно стояли сакуры.
Шум остановившейся машины услышали в доме. На встречу гостям поспешила молодая женщина. Её волосы были уложены в традиционную японскую причёску гулька — пучок, закреплённый палочками канзаши. На ней было простое белое европейское платье, которое она специально выбрала для встречи мужа.
Затаив дыхание и собравшись с мыслями, она отодвинула сёдзи. Сердце её бешено колотилось, а руки слегка дрожали.
Александр испытывал те же чувства. С трепетом он открыл дверь машины и вышел на улицу. Его тело внезапно онемело — он не знал, что делать и что говорить. Перед ним стояла Ксения.
— Иди! — подтолкнул его Андрей.
Медленно, почти неуверенно, Александр направился к жене. Ксения сделала шаг ему навстречу.
Она почти не изменилась. Ей было почти тридцать, но выглядела она так же молодо, как при их последней встрече. Единственное, что изменилось, — это причёска.
Они остановились всего в метре друг от друга. Снег тихо падал на них, а они не решались произнести ни слова, чтобы не разрушить этот момент.
— Здравствуй, Александр, — первой заговорила Ксения. — Вот мы и встретились.
— Здравствуй, любовь моя. Я обещал, что мы обязательно увидимся, — тихо ответил Александр.
Через мгновение они крепко обняли друг друга. Казалось, они виделись буквально вчера. Их чувства всё так же были сильны.
— Я ни дня не переставал думать о тебе… — прошептал Александр, целуя жену. — Я не верю, что мы снова вместе.
Не разжимая объятий, он заметил маленькую девочку, которая пряталась за спиной матери.
— Вера, познакомься — это твой папа! — мягко сказала Ксения, пододвигая застенчивую девочку вперёд. — Не бойся!
Девочка молчала, её большие глаза внимательно изучали Александра. Она была словно копия матери: те же черты лица, длинные ресницы, такие же волосы... Только глаза были отца.
— Здравствуй, дочка, — с теплотой поприветствовал Александр, опускаясь на колени и беря её за руку. — Я так долго мечтал познакомиться с тобой.
— Я тоже… — едва слышно ответила девочка, всё ещё немного смущённая.
— Пойдёмте в дом, — позвала их Ксения, улыбаясь. — На улице холодно.
Александр поднялся, взял дочку на руки и, приобняв жену свободной рукой, направился к дому.
Семья воссоединилась.
Андрей смотрел им вслед и улыбался. Он был искренне рад за сестру. Помахав ей рукой на прощание, он развернулся и отправился домой. Его жилище находилось неподалёку.
Войдя в дом, Александр разулся и прошёл в жилую часть. Осмотрев помещение, он сразу заметил, что дом Ксении, несмотря на внешнее сходство с традиционными японскими жилищами, внутри сильно отличался.
Пространство дома было достаточно большим, и вместо привычных стен комнаты разделяли скользящие перегородки — фусума, которые одновременно выполняли функцию и стен, и дверей. Они были оклеены японской бумагой, как и сёдзи, представляющие собой решётчатые рамы. В доме отсутствовали окна в привычном европейском понимании, поэтому свет проникал внутрь мягким, рассеянным потоком.
Александр удивился, заметив, что температура внутри практически не отличалась от уличной. Отопления не было — обычное явление для японских домов.
Однако интерьер дома Ксении резко выделялся: мебель, которую редко можно увидеть в традиционных японских жилищах, присутствовала в изобилии. Шкафы, тумбочки, ковры на полу, обыкновенный деревянный стол на кухне, а в спальнях — европейские кровати. Было очевидно, что Ксения не собиралась полностью адаптироваться к традиционному японскому быту.
Стоит отметить, что европейские ценности и привычки в последние годы начали проникать в Японию, и местное население всё чаще воспринимало их как нечто привычное.
Пока Ксения накрывала на стол, Александр занимался дочерью, показывая ей привезённые подарки. Он выложил перед ней целый кулёк советских конфет «Мишка косолапый» с надписью на обёртке: