Девочка с интересом разглядывала подарки, а Александр радовался её восторгу.
Вере всё очень понравилось. Она тут же набила рот конфетами и с удовольствием начала облизывать карамельного петушка. Простые тряпичные куклы понравились ей даже больше, чем дорогая немецкая, но все игрушки она аккуратно расставила на небольшой полке рядом с кроватью.
Единственной её прежней игрушкой был красный мишка из мохера с подвижными лапками, который, судя по потрёпанному виду, принадлежал ещё маленькой Ксении. Кроме него у Веры не было ничего.
— Чем ты любишь заниматься? — спросил Александр, наблюдая за дочерью.
— Я люблю гулять с мамой, — ответила Вера.
— А друзья у тебя есть?
— Нет, только Миша, — грустно сказала девочка, указывая на медведя. — Он у меня один, но я его люблю. Мама говорит, что он волшебный и охраняет мой сон. Теперь у него будут подружки. — Она взяла медведя в руки и протянула отцу. — Посмотри, папа.
Александр внимательно посмотрел на игрушку, в которой чувствовалась история.
— У тебя в Германии есть друзья? — поинтересовалась Вера.
— Да, и много, — ответил Александр, задумчиво поглаживая медведя. — А тебе нравится жить в Японии?
Вера вдруг замерла. Она оглянулась, словно проверяя, не слышит ли мать, и подошла ближе к отцу.
— Не очень… — прошептала она. — Мама много рассказывала мне о России. Мне кажется, там лучше. Там у меня могли бы быть друзья. Я бы ходила в школу. А здесь меня учит мама и дядя Андрей, а японскому — его жена. Тётя Сато хорошая, она приносит сладости.
— В Германии у тебя тоже могли бы быть друзья. И ты смогла бы ходить в школу, — хитро заметил Александр, прищурившись. — Ты бы хотела там побывать?
— Не знаю… Мама меня навряд ли отпустит, — девочка грустно опустила глаза. Она подошла вплотную к отцу и начала разглядывать его бордовый галстук. — Мама говорит, нет страны красивее России.
— В Германии тоже красиво, но в России и правда лучше, — согласился Александр. — Особенно в Москве и Петербурге.
— Ленинграде, папа, — поправила Вера с важным видом.
— Верно, Ленинграде! — улыбнулся Александр. — Но когда я родился, город назывался Санкт-Петербург. Потом его переименовали в Петроград.
— Петроградом он стал во время войны, — с гордостью произнесла девочка, демонстрируя свои знания. Её рассуждения звучали весьма уверенно для восьмилетнего ребёнка. — Мама говорила, ты был на войне. Там страшно?
— Очень… — тихо признался Александр.
Разговор отца и дочери прервала Ксения:
— Ужин готов, идёмте скорее есть!
— Где у вас можно помыть руки? — спросил Александр, глядя на Веру.
Девочка взяла его за руку и повела в маленькую комнату. Там Александр помыл руки с мылом, освежил лицо и затем прошёл на кухню.
На столе уже стояли тарелки с рисом и аккуратно сложенные бамбуковые палочки. В центре стола — большое блюдо с аккуратно нарезанными кусочками рыбы на рисе, маленькие плошки с тёмным соусом и бутылка вина.
— Папа накормил тебя сладостями? — с лёгким укором в голосе заметила Ксения, взглянув на дочь. Вера сидела за столом с перемазанным шоколадом ртом и карамельным петушком в руках.
— Я и после конфет буду есть! — уверенно заявила девочка, усаживаясь поудобнее. — Папа привёз очень вкусные сладости!
Ксения только улыбнулась в ответ. Она понимала, как важно для дочери знакомство с отцом, и не стала ругаться. Открыв бутылку вина, она разлила его по двум бокалам — для себя и мужа. Вере налила стакан сока.
Александр тоже сел за стол, отпил немного вина и, оценив вкус, подумал:
«Хорошее. Не итальянское, но пойдёт.»
Однако с рисом и палочками у него сразу возникли сложности. Он никак не мог понять, как ими пользоваться, а вот Вера ловко отправляла рис себе в рот, продолжая при этом облизывать своего карамельного петушка. Правда, Ксения быстро пресекла это: отобрала леденец и пообещала вернуть после ужина.
— Могу принести вилку? — с улыбкой предложила Ксения, заметив мучения мужа. — У нас в доме нет японцев, ты никого не оскорбишь.
Александр кивнул, и через минуту вилка уже была в его руках. С ней дело пошло гораздо быстрее.
— Попробуй суши, — предложила Ксения, пододвинув блюдо с аккуратными кусочками.
Александр сперва скептически осмотрел еду, но, сдавшись, взял один кусочек, обмакнул его в соевый соус и отправил в рот. Оказалось, что это вкусно. Он с удовольствием съел половину поданного, оставив вторую часть жене.
Во время ужина они обменивались историями. Александр рассказывал о жизни в Германии, а Ксения делилась подробностями местного быта. Ей было тяжело жить на острове, но вместе с дочкой всё воспринималось легче и веселее.
Вера, в свою очередь, гордо хвасталась отцу своими успехами в изучении иностранных языков. В свои восемь лет она уже знала, помимо русского, английский и японский.
У Александра мелькнула мысль, что с немецким у дочери вряд ли возникли бы проблемы.
После ужина Ксения отправила Веру умываться и укладываться спать. Девочка прекрасно поняла, что родителям нужно побыть наедине, и не стала капризничать.